Ассасин

Все-таки жаль, что все кончилось. Что теперь я знаю, что такие мужчины существуют — они есть в реальной жизни, действуют по ночам, уезжают в неизвестном направлении и растворяются в ночи еще до восхода солнца. Но они есть, есть на самом деле, вот что главное.

Внутри восторженно, страшно и грустно одновременно.

И может, однажды я встречу такого для себя. Для отношений, для встреч, для… хотя бы для одной встречи, чтобы узнать, каково это — быть с таким человеком? Провести с ним час или ночь? Поговорить с ним?

«Бред. Наверное, для общения даже общих тем не найдется: такие люди — бойцы-профессионалы, а ты дизайнер по витражам. О чем говорить?»

Да, не о чем.

А спустя пару минут выяснилось, что разговаривать требуется далеко не всегда.

Шум подъезжающего сзади автомобиля я услышала не сразу — его скрыло мое собственное хриплое дыхание, цокот длинных каблуков и все еще грохочущий в ушах пульс. Я занималась самобичеванием, я радовалась, я испытывала крайне смешанные чувства, как будто только что едва не соприкоснулась с чем-то запретным и прекрасным, но все-таки не соприкоснулась, я рвалась домой.

А когда за всем этим все-таки услышала автомобиль, бросаться прочь от обочины в тень древесных стволов стало поздно. Тихий гул мотора, плавно вползающий в поле зрения хромированный черный капот, крыло, водительская дверца. Стекло опущено. А из-за стекла…

А из-за стекла на меня смотрело уже знакомое лицо. Красивое и спокойное брутальное лицо: прямой нос, темные брови, широкие губы, квадратный подбородок, чуть прищуренные серо-голубые глаза.

Те самые глаза — глаза человека, который недавно дрался на улице.

«Убить? Он решил меня убить?»

То была первая и самая страшная мысль, которая скользнула в голову и моментально встрепенула начавший было улегаться страх.

Ведь он мог убить меня раньше… Зачем?

От нахлынувшей паники ноги сделались ватными, и я остановилась — мы вновь смотрели друг на друга в тишине. Я старалась не выказать того, насколько напугана, а он внимательно и довольно откровенно изучал меня с ног до головы: лицо, фигуру, одежду, ноги и даже обувь.

Осмотрел. Лицом не изменился. Не выказал ни довольства, ни недовольства, лишь отвернулся и обронил одну-единственную фразу:

— Я скучаю сегодня ночью.

Что? Что?.. Скучает? Что он имеет…

Конечно же, я знала, что он имеет в виду.

Он предлагает поехать с ним.

Куда? Лучше не спрашивать. Зачем? Расскажет сам, если захочет. А скорее всего, покажет.

Я согласна? Мне это надо? Конечно, нет — он опасен. Но убивать вроде бы не собирается, и на том спасибо. А приключения? Лучше оставить их на ближайшее или далекое будущее — неужели мне на сегодня не хватило?

«Не хватило».

«Элли!»

А он был красив. Красив не по-глянцевому, не для любящих сладких и эмоциональных юношей девушек, но красив лицом, телом, аурой, исходящим от него ощущением силы… даже в своей расслабленной молчаливой ленце он был прекрасен тоже.