Электронная книга - «История шпионажа. Том 2». Краткое содержание книги:
Почти каждый день по английскому радио звучала фраза: «Выпьем в тот день за ваше здоровье стаканчик Перно». Эту и другие фразы шифрованных сообщений, направленных Гильберту Репо немцы не могли расшифровать.
К февралю 1942 года уже два месяца длились обещания пригубить этот стаканчик. Это означало, что Рено должен был со дня на день вылететь в Англию самолетом «Лизандер».
Броненосцы «Штарнхорст» и «Гнейзенау» и крейсер «Приму Эуген» уже в течение нескольких месяцев стояли на якоре в порту Бреста и в любой момент могли попасть под прицел английской авиации. Помощник Реми, лейтенант флота Филиппон, все время пытался связаться с Лондоном и сообщить сведения об арсенале Бреста, но ему этого не удавалось. 25 января он мог передать важное сообщение: броненосец «Гнейзенау» был готов выйти в открытое море на целые сутки. Это был испытательный выход для про верки результатов ремонтных работ, а затем броненосец должен был отбыть из Бреста в порт приписки Киль. Но Лондон этого сообщения не получил.
Только 7 февраля группе Реми удалось сообщить из Парижа об этой утерянной возможности, добавив, что через три дня все три корабля выйдут в море. И, действительно, в ночь с 11 на 12 февраля два броненосца и крейсер тихо покинули порт Бреста и вышли в пролив Ла-Манш. Лейтенант сразу узнал об этом, но не смог связаться с Лондоном раньше, чем ко второй половине дня 12 февраля, потому что время выхода в эфир устанавливалось односторонне Лондоном.
Капитан Жюлитт по прозвищу Ги, квалифицированный радист, посланный полковником Пасси во Францию и вернувшийся в Лондон одновременно с Реми, поднял этот важный вопрос: даже в установленные часы Лондон оставался глухим во время передач сообщений из Франции. Причина была простой: длина волны радиопередатчиков разведгруппы не была правильно рассчитана и превышала длину волны, на которой работала принимающая аппаратура в лондонском Центре. Ее надо было при таких характеристиках установить значительно севернее, возможно даже в Исландии.
«Когда я узнал об этом, — рассказывает Реми, — я был вне себя, ведь наши радиотелеграфисты подвергали себя смертельной опасности, их в любой момент могли локализовать немцы, а они в течение часа напрасно взывали к Лондону, который оставался глухим».
Вот почему как только Реми прибыл в Лондон, он потребовал у руководства, чтобы его радисты могли вызывать Центр в любое время суток и чтобы аппаратура была отлажена. После ряда технических наладок, Реми удалось с помощью английских специалистов организовать этот режим работы, что было большим успехом.
Руководимая им разведсеть «Конфедерация Нотр-Дам» и работавшие с нею небольшие группы стали мишенью контрразведки СД в абвера, были выведены ею из строя, но самому Реми чудом удалось спастись.
Почтовый штемпель на пакетах и регистрационный номер корреспонденция, приходившая из штаб-квартиры правительства свободной Франции в Лондоне, была шифрованной и не представляла проблем, но на части ее, предназначенной для разведсети «Конфедерация Нотр-Дам» (C.N.-D.), которой руководил Реми, или отправляемой оттуда, необходимо было поставить регистрационный номер. Оставить на пакете почтовый штемпель — означало облегчить возможность немецкой контрразведке определить отправителя или подменить документ. Поэтому почту перевозили связные. Агенты разведсети должны были хорошо знать своих связных. Мало было одного пароля, связного надо было знать в лицо.
Поэтому в конверт надо обязательно было вложить листок с указанием даты вручения пакета, краткого содержания текста и количества страниц. Кроме того, каждый пакет документов помещался в двойной конверт. Внутренний конверт был запечатан сургучом, а второй конверт просто заклеен.
В Центре по сбору информации было три типа архивов: хранение документов, полученных от представительства свободной Франции в Лондоне, требовавших ответа; документы, с которыми были ознакомлены только помощник Реми Пако и генеральный секретарь Лавокат; и наконец особо секретные документы. Архивом заведовал человек, которому абсолютно доверяли, но он не входил в разведсеть, которой руководил Реми и не поддерживал связей с агентурой.
В идеале было найти такого человека, которого нельзя было заподозрить в симпатиях к Сопротивлению.