Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

В сиянии клинка изначальный дух Янь Чжэнмина вернул себе контроль над внутренним дворцом. Волнения утихли, но разум юноши все еще был охвачен аурой меча.

Острая, как бритва, она, выплеснулась наружу и медленно собралась в его руке. Бескрайняя злоба, затопившая его сердце, вдруг обернулась полным спокойствием, и след клинка прилива Чэн Цяня смешался с деревянным мечом клана Фуяо.

Янь Чжэнмину показалось, будто он стоит на дне моря, окруженный глубокой бездной, и бурные волны так высоки, что касаются неба над его головой. В его длинных рукавах бушевала буря, но затем все стихло.

Вот что на самом деле представлял собой «вход в ножны».

Тюрьма, величиной в три чжана, оказалась лишь нарисованным на земле кругом2.

2 划地为牢 (huàdì wéiláo) — букв. начертить на земле круг в качестве тюрьмы (по преданию внутри такого круга в древности помещали преступника, чтобы пристыдить его).

Конечно же, Чэн Цянь не мог не почувствовать, что Янь Чжэнмин продвинулся на следующий уровень. Юноша решительно оборвал их связь и испустил протяжный вздох.

Он просидел так восемьдесят один день. Его лицо покрылось слоем инея, духовная энергия была на пределе. В павильоне Цинань царило по-весеннему приятное тело, но место, где сидел Чэн Цянь, было окутано холодом, а на груди юноши виднелись пятна крови.

Так как его изначальный дух был поврежден, теперь ему требовалсь время на восстановление. Но, несмотря на все это, Чэн Цянь чувствовал невероятное облегчение, будто с его плеч свалился огромный груз. 

Юноша, наконец, расслабился.

Это была та цена, которую он охотно заплатил.

Чэн Цянь повернулся и посмотрел на Янь Чжэнмина. Тот еще не проснулся, но болезненная аура, окружавшая его, исчезла. Киноварный знак внутреннего демона у него на лбу поблек настолько, что теперь его трудно было разглядеть. Остался лишь чистый свет. Свет вспыхнул лишь раз, уступив место полной безмятежности. От ужасающей силы заклинателя меча не осталось ни следа. Он, наконец, достиг уровня «входа в ножны».

Трудно было поверить, что безумная идея Чэн Цяня использовать в качестве основы деревянный клинок стала реальностью. Но он был абсолютно уверен в себе. Уголки его рта дрогнули, и юноша не смог сдержать слабую улыбку.

Но вдруг его с головой накрыла усталость, вызванная повреждением изначального духа. Чэн Цянь поспешно протянул руку, силясь за что-нибудь ухватиться, и гордая улыбка тут же превратилась в кривую усмешку.

— Сяо Цянь, что с тобой? — из-за двери донесся встревоженный голос Ли Юня.

— Все в порядке, — глубоко вздохнув, Чэн Цянь изо всех сил постарался придать своему голову твердости. Юноша отвечал так, будто ничего не произошло. — Подожди немного. Мне нужно привести себя в порядок.

Услышав, что с младшим братом все в порядке, Ли Юнь, наконец, успокоился. Он даже умудрился пошутить:

— Когда эти двое вернутся, я брошу все и отправлюсь в уединение. Мне постоянно приходится волноваться о пустяках. С моим низким уровнем совершенствования у меня скоро появятся морщины.