Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

I

Таппенс открыла глаза и зажмурилась. Перед глазами все плыло. Она попыталась приподняться, но тут же сморщилась от резкой боли и снова уронила голову на подушку. Закрыла глаза, но следом снова их открыла и поморгала.

Обстановка, которая ее окружала, показалась ей знакомой, и это ощущение принесло ей некоторое удовлетворение. «Я в больнице, лежу в палате», — подумала она. Довольная своими успехами, она не стала больше напрягать мозги и делать какие-либо выводы. Она в больнице, и у нее болит голова. Почему она в больнице и почему у нее болит голова — это ей было неясно. «Что-нибудь с машиной», — предположила она.

Возле ее кровати двигались сиделки и сестры. Это казалось вполне естественным. Таппенс снова закрыла глаза и сделала осторожную попытку сосредоточиться. На ее мысленном экране возникло смутное изображение пожилого человека в одежде священника. «Отец? Это отец?» — подумала Таппенс. Однако она не была уверена. Наверное, так оно и есть.

«Но что я тут делаю? Почему нахожусь в больнице? Если я работаю в больнице, то должна быть в форменном платье. В форме ДВО»[159].

Возле ее кровати материализовалась сиделка.

— Ну как, вам теперь получше, дорогуша? — спросила она с наигранной бодростью. — Вот и славненько.

Таппенс не была уверена в том, что все так уж славненько. Сиделка сказала что-то о чашечке чаю.

«Похоже на то, что я больна», — неодобрительно сказала себе Таппенс. Она лежала неподвижно, восстанавливая в памяти отрывочные слова и мысли.

«Солдаты, — сказала себе Таппенс. — ДВО. Да, конечно. Я служу в ДВО».

Сиделка принесла чай в чашке, похожей на поильник, и поддерживала ее голову, пока она пила. Голову снова пронзила острая боль.

— Я работаю в ДВО, — вслух сказала Таппенс.

Сиделка посмотрела на нее непонимающе.

— Голова болит, — сообщила Таппенс, констатируя этот факт.

— Скоро пройдет, — отозвалась сиделка.

Она приняла поильник и, проходя мимо сестры, доложила ей:

— Номер четырнадцатый проснулась. Правда, она еще плохо соображает.

— Она что-нибудь сказала?

— Сказала, что она ОВП[160], — сообщила сиделка.

Сестра хмыкнула, показывая тем самым, что она думает обо всяких ничего не значащих пациентах, которые утверждают, что они ОВП.

— Ну, это мы еще посмотрим, — сказала она. — Поторопитесь, нельзя же весь день возиться с поильником.

Таппенс лежала на подушках в полусонном состоянии. Она все еще не могла контролировать свои мысли, и они проносились в ее голове беспорядочной чередой.

Здесь должен быть кто-то, кого она хорошо знает. В этой больнице было что-то странное. Она такой больницы не помнила… Никогда в такой не работала. «Там были солдаты, — сказала она себе. — Это была хирургическая палата, на мне были ряды А и Б». Она открыла глаза, снова огляделась и решила, что этой больницы она никогда раньше не видела, что там нет ничего указывающего на хирургических больных, будь они военные или гражданские.