Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11
- Автор: Сорокин Геннадий Геннадьевич, Новицкий Евгений Игоревич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Интернет издательство "Vitovt"
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11». Краткое содержание книги:
«Быстро ее жизнь в тиски взяла, – думал я, украдкой рассматривая Клементьеву. – Папаша, наверное, на тепленькое местечко устроил. Хорошая у Светы работа – двери посетителям открывать. Судя по серьезному личику, разговаривать со мной она не собирается. Да и черт с ней, было бы от чего печалиться!»
На столе у Светланы щелкнул интерком. Искаженный динамиком мужской голос велел пригласить посетителя. Клементьева встала из-за стола, одернула юбку, предложила мне следовать за ней. Идти пришлось недалеко, в соседнюю комнату, по коридору – два шага.
«Вот как в приличном обществе принято, – внутренне усмехнувшись, отметил я. – Ни шага по квартире сделать без сопровождающего нельзя. Зачем такие понты? Я же не воровать сюда пришел, мог бы самостоятельно дорогу найти. Три двери в коридоре – захочешь, не ошибешься».
У кабинета Погудина Светлана остановилась, постучала в дверь. Тот же мужской голос, что я слышал по интеркому, разрешил войти. Проходя мимо Клементьевой, я легонько хлопнул ее по обтянутой юбкой ягодице. Она никак не отреагировала на мою выходку. На работе человек! Эмоции проявлять нельзя – начальник может неправильно понять.
Кабинет Погудина состоял из двух больших комнат. В первой был массивный рабочий стол, два глубоких кожаных кресла, шкафы вдоль стен. В одном из кресел, закинув ногу на ногу, сидел светловолосый мужчина, одетый как лондонский денди (добротные туфли на толстой подошве, слегка вытертые фирменные джинсы, рубашка из микровельветовой ткани). Стоил его прикид рублей пятьсот, не меньше.
«Он или иностранец, или прибалт», – решил я.
Хозяином кабинета был высокий крупный мужчина лет пятидесяти, статью и выправкой больше похожий на строевого армейского офицера, чем на кабинетного ученого. Одет он был в простенькие брюки и светлую рубашку без галстука.
– У вас будет двадцать минут, и ни секундой больше! – вместо приветствия произнес Погудин. – Мне звонили из приемной вашего генерала, потом звонил какой-то Комаров из штаба УВД, и все просили проконсультировать вас, но толком никто не объяснил, что от меня надо. Я занятой человек, у меня каждая минута расписана, так что постарайтесь уложиться в отведенный срок.
Я обернулся, посмотрел на белокурого гостя. Незнакомец задумчиво разминал сигарету, всем своим видом демонстрируя безразличие к моему визиту.
– У меня к вам письмо личного характера, – я протянул хозяину кабинета конверт.
– Что? Какое еще письмо? – удивился Погудин. – От кого? Моисеенко Конституция Карловна. Кто такая, почему не знаю?
– Она ваш научный оппонент, жена профессора Моисеенко Владимира Павловича.
Погудин разорвал конверт, пробежал глазами первые строки.
– Почему она не ответила мне со страниц партийной прессы? – строго спросил он. – Что за странная манера – вступать в диспут посредством частной переписки? Как это письмо попало к вам? Вы вообще кто? Вы из УВД или посланец этой ретроградки Моисеенко?
– Отвечу по порядку. Я из милиции. 9 мая был в служебной командировке в Омске. Профессор Моисеенко пригласил меня к себе домой. За обедом разговор зашел о перестройке. Конституция Карловна пожаловалась, что партийные журналы отказываются ее печатать, и попросила меня, в частном порядке, передать вам письмо.
– Вот оно, Янис! – Погудин выскочил из-за стола, подбежал к гостю. – Посмотри! Вот оно!
Он потряс письмом у лица невозмутимого прибалта.
– Сколько лет они вытирали об меня ноги, сколько лет они травили меня и затыкали мне рот. Но настали другие времена, и теперь уже они не могут дать мне ответ со страниц печати! Правда всегда найдет дорогу, а ложь обречена на забвение. Я помню конференцию в Минске в 1981 году. Я выступал с тезисами о необходимости обновления общества. О, как там все было! Профессор Балицкий назвал меня слепым щенком, который позабыл, с чьих рук молоко слизывал. Где теперь Балицкий? На пенсии, выращивает кривые огурцы на даче и пишет мемуары в стол. Где Борис Панченко, «звезда» брежневской социологии? В утиле, на обочине.
Выговорившись, Погудин вернулся на место, нажал кнопку интеркома.
– Светлана Геннадьевна, приготовьте три кофе.
Гость из Прибалтики чиркнул спичкой, закурил.
– Простите, молодой человек, – обратился ко мне Погудин, – я не расслышал, как вас зовут?