Олег Верстовский — охотник за призраками [Тетралогия]

Подхватил ставшее таким тяжёлым тело, прижал к себе, пытаясь зажать рану рукой, но она провалилась куда-то внутрь, обдав жаром. Закрыл лицо руками и разрыдался, униженный, опустошённый.

Странный стук. Вроде бы негромкий, деликатный. Но от него завибрировали стены, пол, предметы стали терять очертания, словно растворяясь в воздухе. Я пытался понять, откуда он исходит, вертел головой.

Дёрнулся и открыл глаза.

Уставился, в разделённый балками на квадраты, потолок, люстру на изящном бронзовом основании с хрустальными висюльками и рожками, напоминающими свечи. Присел и огляделся, не понимая, как попал сюда, почему одет в костюм, а рубашка промокла насквозь от пота и от неё несёт жаром.

Из высоких арочных окон шпарил не по-осеннему яркий солнечный свет, сияющей каймой обрисовывал мебель из желтовато-коричневого с золотистым оттенком дуба. Рядом с широкой кроватью — небольшой плюшевый диван. В углу между высокими и узкими окнами — комод с безделушками — ночничок в виде ананаса, ваза из синего стекла, бронзовая фигурка атлета. На тумбочке лампа на бронзовом основании, темно-розовый абажур-шляпка. В изголовье кровати — картина с осенним пейзажем. Отделанный розово-серым мрамором камин с изящной кованой решёткой перед ним. Коричневый палас с неброским восточным орнаментом.

Снова этот звук, что разбудил меня. Теперь я понимал, кто-то стучится в дверь.

— Мистер Стэнли! Мистер Стэнли, вы слышите? — послышался надтреснутый баритон. — С вами все в порядке? Можно войти?

— Да. Входите.

Дверь с лёгким скрипом приоткрылась, показался высокий старик с благообразным вытянутым лицом и седыми бакенбардами.

— Через полчаса в столовой будет подан обед.

Он медленно, с достоинством поклонился, а лишь слабо кивнул в ответ:

— Спасибо, Томас.

Дворецкий исчез, а я стянул с себя измятую одежду и поплёлся в ванную. Дух этого дома выдерживался и здесь. Небольшая ванна без смесителя, но зато с двумя позолоченными кранами (отдельно для холодной и горячей воды) в виде лебедей. Я заполнил ванну водой и душистой пеной. Залез и расслабился, прикрыв глаза.

Мысленно вернулся к событиям этого дня.

Не в моем кошмаре, а наяву мы благополучно миновали блокпост, устроенный полицией на мосту Уайтстоун. Паренек-патрульный, вскочивший на подножку нашего пикапа, стал рассказывать, как ему крупно повезло — в первое дежурство принял участие в поимке опасного преступника. И медная бляха на груди новоиспечённого полицейского сияла, так же как его белозубая улыбка. И почему-то вспомнилось, что этот значок назывался «coppers», то есть «медный» и именно отсюда пошла кличка полицейских — копперс, или копы.

Он откинул край брезента, вытащил краснощёкое яблоко и спросил у Лиз разрешения взять его. Она по-королевски лучезарно улыбнулась и кивнула. Он ловко подбросил его, поймал и с хрустом откусил кусок. Спросил невнятно, с набитым ртом: