Секса будет много. Тома 1 и 2

Волна не прекращающихся аплодисментов вдруг показалась отличным аккомпанементом, чтобы свалить. Я поднялся с места и под стук чужих ладоней направился к двери. Делая отступление еще удобнее, у этой аудитории был выход и с задних парт, чтобы не гулять мимо кафедры, привлекая ненужное внимание.

Выпустив меня, дверь захлопнулась за спиной. Коридор показался приятно пустым и тихим — после наполненного морально окрашенными словами огромного зала.

— Считаешь, что ты настолько лучше других, что можешь взять и уйти?

По ощущениям, этот голос уже мог достать меня везде — такой холодный, будто мне за шиворот запихнули горсть ледяных кубиков. Судя по приближающимся от передней двери шагам, не став наслаждаться триумфом, Алина сразу покинула аудиторию, чтобы прочитать речь теперь персонально мне. Неужели я этого стою?

— Считаю, — ответил я, — что просто могу взять и уйти.

— Иди за мной! — сквозь зубы процедила она, торопливо нагнав меня.

— Или что? Убьете меня?

Перед целой толпой, если хочет, она может вести себя как суровая госпожа, но наедине у меня не было особых причин ей подчиняться.

— Не дерзи! — она скривилась, тоже это понимая. — Не пойдешь за мной, у твоей ненаглядной старосты будут такие проблемы, что ей и не снилось! Хочешь ей помочь, сделаешь то, что я скажу, и без лишних разговоров…

Чертыхнувшись, я все-таки пошел за ней. В общем-то, Саша сама была виновата в своих проблемах, и по-хорошему на эту угрозу я мог забить. Однако вместе с тем и не мог. Мне было не плевать.

Один коридор сменился другим. Роскошные бедра, обтянутые узкой юбкой, плавно покачивались передо мной, рождая не самые пристойные мысли. Нагнуть бы ее где-нибудь и трахнуть, но это все равно что трахать застывшую ледяную скульптуру — еще член отморожу ненароком.

— Внимательно меня слушал? — сухо спросила Алина.

— Очень, — съязвил я, — проникся даже…

Резко развернувшись, она схватила меня за руку и задрала рукав. Я невольно поморщился, когда ее черная перчатка совсем не ласково прошлась по моей зудящей коже — прямо по этой чертовой красной «А».

— Так и думала! Не мог не вляпаться в эту грязь, — Алина небрежно отбросила мою руку. — Превратил Белый бал в какой-то балаган! Страшно представить, что ты устроишь завтра на Красном…

— Да я на него не пойду, — отозвался я, поправляя рукав. — Мне и Белого хватило.

— Не пойдешь, — вышагивая передо мной, злорадно произнесла она, — эта позорная метка будет гореть и зудеть целый год! Целый год напоминать, как ты развратился. Красный бал и устроен специально для таких, как ты!.. Грязных, невоздержанных!..

Даже ее шикарные бедра были слабой компенсацией за эту пламенную речь. Такой разгоряченной я ее еще ни разу не видел. Она откровенно наслаждалась каждой фразой — казалось, чем сильнее отчитывала меня, тем больше заводилась сама.