Степная полоса Азиатской части СССР в скифо-сарматское время

Предположение, что трупосожжение применяли к мужчинам, впервые было высказано Г.Ф. Дебецем (1948, с. 129). Теперь оно превращается в научную гипотезу. Во всяком случае мужские скелеты отсутствуют в двух наиболее полно раскопанных могильниках (Мысок; Комаркова-Песчаная) и их очень мало в общей серии скелетов из других могильников. Среди определимых остатков трупосожжений, при всей их малочисленности, нет детских и женских, но есть мужские. Именно они занимают определенное место в срубах, где, помимо них, похоронены женские мумии. Устойчивое расположение куклы — пепла мужчин у северной стенки и женской мумии — вдоль южной позволяет и значительное число других кукол, пепел внутри которых не определен, рассматривать как захоронения мужчин. Наконец, эту интерпретацию подтверждает анализ немногочисленных сохранившихся кукол или их остатков, на которых выражены признаки пола: на лицах — следы черных поперечных полос, как на двух мужских масках, а к голове пришиты кожаные и шелковые мешочки с косичкой, подобные изображенным на голове воинов на рисунках в склепе под горой Тепсей (Вадецкая Э.Б., 1981б, с. 108; 1982, с. 115; 1985).

Некоторым покойникам под голову подсыпали зерна или стебли проса, или гречихи и почти всегда клали по одному-два (реже — больше) астрагала овцы или козы. Они лежат у головы или локтя, иногда рядом с сосудом или на перекрытии сруба. Похороны сопровождались пиршеством. Резали несколько животных, чаще — овец и коз, реже — коров, лошадей. Как уже говорилось, два куска мяса клали в сруб покойнику, обычно кукле. Остатки тризн иногда оставляли на перекрытии сруба, но в большинстве случаев крупные головы съеденных животных, главным образом лошадей и коров, зарывали в ямы около могилы либо бросали в могилу, когда засыпали ее землей.

Хоронили покойников в повседневной одежде, о чем можно судить по сохранившимся на ней заплатам, но иногда ее, очевидно, украшали специально для погребения. Нижнюю одежду шили из шерстяной ткани, простой и гладкой или вытканной в рубчик, используя хорошо вычесанную овечью шерсть. Раскроенные куски сшивали простым швом и швом «взад иголку» (Киселев С.В., 1949, с. 249). Покрой нижних рубах неизвестен. Возможно, наиболее знатные люди носили одежду из привозных шелковых тканей, обрывки которых встречены в склепах Уйбатского чаатаса, но чаще шелк использовали для отделки одежды, головных уборов и колчанов. Верхнюю одежду шили из кожи и меха. Суммируя наблюдения А.В. Адрианова и краткие публикации материалов Оглахтинского могильника, можно дать следующую реконструкцию одежды. Носили куртки из овчины, мехом внутрь, и меховые штаны, напускные, заходящие за колено. У пояса, а также и на ногах, у паха и под коленом, они завязывались ремешками (Завитухина М.П., 1976, с. 101). Куртки были распашными, с узкими рукавами и стоячим воротником, доходили до колен. Борта, полы и ворот одной из них обшиты кожей, рукав — с пришитым обшлагом (табл. 99, 23), причем она сшита из отдельных четырехугольных лоскутков, с изнанки — через край. Поверх куртки надевали шубы из овчины, мехом внутрь или наружу; ворот и борта отделаны мехом пушного зверя. Иногда надевали две шубы — одну поверх другой. Полы не запахивались, а завязывались ремешками встык. Найдена (под головами взрослых) детская шубка, по покрою аналогичная взрослым шубам (табл. 99, 24). Однажды поверх шубы был надет нагрудник с завязками вокруг шеи. Нагрудник двусторонний, наборный из беличьего меха. Одежду дополняли меховые гетры, носки, стеганые чулки, меховые рукавицы, сапожки с мягкими подошвами (закреплялись у щиколотки и по верху голенища ремешками) и разнообразные шапки: меховые с пышным подшерстком, кожаные, обшитые изнутри шерстяной тканью. Лучше других сохранилась шапка, сшитая из целой шкурки соболя мехом внутрь, с удлиненными ушами. Она плотно облегала голову, спускалась мысками на лоб и затылок и завязывалась ремешками под подбородком (Завитухина М.П., 1976, с. 100, 101; Кызласов Л.Р., 1971, с. 175).