Адам и Ева: искушение любовью

“Привет, Ева!

Я давно за тобой наблюдаю. Я помню тебя. Я помню каждый твой крик. Я помню твой запах и вкус твоей крови, которую я собирал языком между твоих ног…

Мы скоро встретимся, детка. Я хочу еще.”

– А! – вскрик сорвался с губ. Я дрожала вся. Это он. Он! Тот, кого так и не смогли поймать. Тот, кто хорошо спрятался и нашел меня.

Сознание будто померкло, а с губ сорвался дикий то ли визг, то ли крик. Я оттолкнула ноутбук, он упал на пол и заискрился.

– Ева? – Адам вошел в комнату, не постучав.

В голове звучал безумный шепот: “Не шевелись, детка, иначе будет больнее. Кричи! Кричи громче!”.

И я кричала. Кричала так, как в тот день, когда сестра рыдала рядом, а тупой нож полосовал мою кожу. Это единственное, что я могла сделать, чтобы не сойти с ума. Я не могла объяснить, тело онемело настолько, что и пальцем не пошевелить.

– Чокнутая мышь! – выругался Адамиди и, не обращая внимания на сопротивление, подхватил на руки.

Минуту спустя я сидела на дне ванной под ледяными струями воды и рыдала так, как никогда раньше. Оплакивала свою спокойную жизнь, которую с таким трудом построила и так легко потеряла. Я столько сделала, чтобы стать прежней, но одно письмо разрушило всё. Несколько коротких предложений на экране ноутбука вернули меня в ад.

Когда сил на крик и рыдания уже не осталось, а я могла только истерично всхлипывать, Адам набросил на меня неизвестно откуда взявшийся теплый плед, завернул в него и куда-то понес.

Я жадно вдыхала его запах. Он снова пил кофе с корицей и, кажется, ездил в лабораторию – немного химии.

– Мышка-мышка, не плачь. Ответь дядюшке Адаму на простой вопрос, – он медленно запустил пальцы в волосы и чуть оттянул назад, заставляя меня посмотреть в глаза. Я сдавленно всхлипнула и утонула в пристальном карем взгляде, меня не спасли даже стекла очков. – Кто тебя триггернул?

– Что?

– Триггер, мышка. Кто заставил тебя вернуться в тот день и снова пережить боль? Я же не дурак, – он осторожно, кончиками пальцев, прикоснулся к шрамам на щеке и медленно провел вниз по шее, задевая каждый. Фантомная боль, что вспыхнула в теле, утихла. Я зажмурилась как побитая дворовая кошка, которую впервые за много лет кто-то не пнул ботинком, а приласкал.

Но на вопрос так и не ответила. Задала свой.

– Почему ты меня трогаешь? Часто. Много. Ты же ненавидишь прикосновения.

– Потому что только так могу тебя успокоить. Когда-то давно ты была очень тактильной, прикосновения много для тебя значили и значат до сих пор. Только теперь большинство из них несет страх. Не так ли?

– Но тебя я не боюсь, – закрываю глаза и дышу так глубоко, как только могу. До боли в легких, до желания вдыхать его еще и еще.

– Я знаю. Поэтому касаюсь тебя, мышка. Я хочу помочь.

Обида кольнула в грудь. Ему неприятно. Это просто жертва, которую он зачем-то решил принести. Не хочу так. Не хочу. Пытаюсь слезть с его колен, но меня держат крепко и огромный влажный плед, в котором я запуталась, только ухудшает ситуацию.