Николай Павлович Игнатьев. Российский дипломат

Петербург добивался скорейшей ратификации Тяньцзиньского и Айгуньского договоров китайским правительством, действовать в этом направлении было пока поручено приставу Русской духовной миссии в Пекине П. Н. Перовскому, но было решено послать в Китай нового дипломатического агента. Правительство, кроме того, беспокоили внутренние неурядицы в Китае.

Своим назначением Игнатьев был во многом обязан Е. В. Путятину, с которым вместе работал в Лондоне (Путятин был там российским военно-морским агентом). 21 февраля 1859 г. Александр II писал брату великому князю Константину Николаевичу: «Молодой Игнатьев, столь успешно совершивший поездку в Хиву и Бухару, отправляется на днях в Китай дипломатическим лицом, но последние известия из Пекина не совсем удовлетворительны. Со времени подписания путятинского трактата китайцы стали к нам недоверчивее, а между тем внутренние смуты усиливаются, так что должно опасаться совершенного распадения Китайской империи»[114]. Распад Китая не устраивал Россию, так как частями империи могли завладеть ставленники англо-французов.

Промолчав восемь месяцев, Пекин заявил русскому правительству об отказе от ратификации Айгуньского договора (ратификации Тяньцзиньского трактата Перовскому удалось добиться). Было сказано, что утверждение китайским императором договора являлось ошибочным, так как пограничные власти не имели права его подписывать, и вообще Китай соглашался только на признание за Россией левобережья Амура и портов морского побережья. Позднее стали утверждать, что «уступка» земель на левом берегу реки является временной. Об Уссурийском крае якобы и речи не было.

14 января 1859 г. МИД писал Муравьеву-Амурскому о том, что пребывание в Пекине русского дипломатического агента признано необходимым и что правительство хотя и поставлено в затруднение обещанием Путятина богдыхану прислать оружие и офицеров-инструкторов, но не может его не исполнить[115]. Пушки было решено перевезти морским путем, а ружья – из Верхнеудинска – через Монголию. Начальником офицеров-инструкторов назначался Игнатьев, он же временно должен был исполнять обязанности дипломатического агента в Пекине, сменив Перовского. Игнатьеву было положено 6 тыс. руб. дополнительно к годовому генеральскому окладу и 4 тыс. выдано подъемных на проезд до Кяхты[116].

Военное министерство направило с Игнатьевым офицеров разного рода оружия – капитана Л. Ф. Баллюзека (артиллериста), штабс-капитана И. А. Зейферта (по стрелковой части), инструктора по горному делу, сапера, инструктора по отливке пушек и др[117]. Однако цинское правительство официально отказалось от приема инструкторов, которые уже выехали в Китай. Их пришлось вернуть с дороги обратно, кроме Баллюзека и Зейферта, направленных в распоряжение Муравьева в Иркутск.