Лю Яо: Возрождение клана Фуяо
- Автор: Сяо Тяньтянь
- Год: 2014
- Язык: русский
- Год: Translate Rulate
- Жанр: Роман, новелла
Электронная книга - «Лю Яо: Возрождение клана Фуяо». Краткое содержание книги:
Закончив фразу, он бросил ироничный взгляд на песочные часы. Янь Чжэнмин вскипел от злости, обнаружив, что песок в часах снова перестал течь.
Глава 10. Двое вот-вот начнут щипаться.
Мучунь чжэньжэнь считал, что принял идеальное решение — его первый ученик был натурой крайне ненадежной и ветреной, хотя всегда смотрел на вещи с лучшей стороны, в то время как младший любил придираться к мелочам, несмотря на внешнее спокойствие. Будет лучше, если эти двое дополнят друг друга.
К сожалению, оказалось, что они скорее взорвутся, чем сделают это.
Мучунь чжэньжэню не оставалось ничего другого, кроме как насильно разделить их. Он попросил младшего адепта отвести Чэн Цяня в павильон и помочь ему переодеться, поскольку после занятий фехтованием тот вспотел. Затем мастер сосредоточился на своем первом ученике, снова монотонно повторяя Священные писания «О ясности и спокойствии».
Завывания учителя являлись живым примером «бельма на глазу и боли в ушах». С телосложением ласки, и голосом крякающей утки он вызывал раздражение у первого ученика, который едва сдержался, чтобы не укусить своего учителя, когда тот решительно остановил бегущие песочные часы.
Запас терпения Янь Чжэнмина подошел к концу. Он бросил резчик по дереву на стол и разбушевался:
— Мастер, что вы делаете?
— В тебе нет спокойствия. Я читаю священные писания, чтобы успокоить твой разум, — ответил учитель, даже не разомкнув век.
Когда проповеди стали для Янь Чжэнмина болезненными, Чэн Цянь вернулся. Янь Чжэнмин, наконец, получил возможность дать волю своей досаде. Он фыркнул и прокричал:
— Вы испортили его одежду сандаловым деревом? Да что с вами не так? Разве он собирается стать монахом?
Младший адепт кротко пробормотал: «Да, да». Он слишком боялся сказать, что Чэн Цянь сам этого хотел.
— Замените эти благовония на гибискус… — прикрикнул Янь Чжэнмин.
— …небо деятельно, земля спокойна… — голос Мучунь чжэньжэня прозвучал на порядок громче.
Этот голос напоминал хруст дерева, из-за которого в груди Янь Чжэнмина вспыхнул яростный огонь.
— Учитель! Я спокоен!
Мучунь разомкнул веки и невозмутимо сказал:
— В тебе нет спокойствия, потому ты отвлекаешься на внешние проблемы и заботишься о благовониях. Как насчет того, чтобы перестать воспринимать своего третьего младшего брата как курильницу? Чтобы помочь тебе на пути самосовершенствования, я приду в «Страну нежности» сегодня и буду читать тебе священные писания всю ночь.
— …
Старый учитель имел склонность к чтению проповедей. Доживет ли Янь Чжэнмин до завтра, если он действительно будет завывать всю ночь напролет?
Янь Чжэнмин был вынужден умерить свою злость и сесть обратно. Терпя сандаловые благовония, напоминавшие ему запах гнилого дерева, он с негодованием поднял резчик и принялся вырезать на дощечках вертикальные линии так, словно вскрывал труп.
«Курильница для благовоний» Чэн Цянь тихо продолжил свое домашнее задание. Ему казалось, что он сидит рядом с большим раздраженным кроликом.
Учитель определял Хань Юаня как ветреного и импульсивного, но тот заметно проигрывал Янь Чжэнмину. По крайней мере, непостоянство Хань Юаня никого не задевало, в то время как Янь Чжэнмин всегда влиял на всех вокруг.
Чэн Цянь начал видеть преимущество пребывания с первым старшим братом — явный контраст.
Как только Чэн Цянь становился серьезным, он отдалялся от внешних раздражителей. Он старательно воспроизводил в своей памяти основы каллиграфии и вскоре увлекся письмом. Окруженный запахом сандала, оказывающего на нервы расслабляющий эффект, Чэн Цянь постепенно забыл о своем недостаточно хладнокровном первом старшем брате.
Янь Чжэнмин кипел от негодования. Он потребовал принести десерты, но после почувствовал, что его желудок переполнен. Так что он встал и прогулялся по павильону.
Вскоре Янь Чжэнмин обнаружил, что остался в стороне. Учитель сидел на подушке, уйдя в медитацию, и тихо пел; он был полностью погружен в священные писания, а третий младший брат выводил свои уродливые иероглифы так тщательно, будто занимался вышивкой, и ни разу не поднял головы.
С этими двумя атмосфера в павильоне стала настолько безмятежной, что все вокруг почти замерло, и даже младшие адепты, казалось, затаили дыхание.
Эта безмятежность вызывала у молодого господина Янь смущающую скуку. Он смирился с тем, что снова сядет напротив песочных часов. После недолгого отдыха у него не оставалось другого выбора, кроме как в уже который раз взять резчик и приступить к монотонной рутинной практике.