Странник с планеты Земля

— Я это выясню, док. И думаю, что достаточно скоро. Но я бы хотел узнать ещё кое-что.

Сапхат изобразил мимикой знак вопроса.

— Я хочу знать, зачем были нужны эти яды? Чего собирались добиться те, кто их применял?

Доктор ненадолго задумался.

— Ну, абсолютно точно я не отвечу, но попытаюсь предположить… Короче, первое, что кажется очевидным — налицо явная попытка запугать человека неминуемой смертью от уже введённого яда и склонить к сотрудничеству, обещая выдать противоядие. Поверьте, милорд, на психику это действует гораздо сильнее, чем даже угроза трансформатировать или обычные пытки.

— А что второе?

— Второе, милорд, лежит в области исследований… эээ… взаимодействия внутренней барьерной энергии человека с энергией внешней, разлитой повсюду и оказывающей влияние на жизнь, так сказать, в целом.

— Не понимаю, — покачал я головой, глядя в упор на Сапхата.

— Ну, я это тоже не слишком хорошо понимаю, — пожал тот плечами. — Но, говоря простыми словами, кое-кто из нашей среды полагает, что можно подобрать такие медикаментозные средства, с помощью которых можно вытягивать из человека энергию барьера и на её основе готовить специальный живительный эликсир. Этот эликсир, по прогнозам, должен существенно увеличивать индекс барьерного сходства у реципиента.

— А у донора?

— У донора он будет уменьшаться. При этом считается, что чем выше его изначальный индекс, тем сильнее получится эликсир.

Мои кулаки опять сжались.

Так вот что, оказывается, собирались сделать с Анциллой эти уроды.

Выкачать из неё всю энергию и за счёт этого поднять себе индекс.

Да, теперь мне действительно есть чем заняться. И, главное, кем…

— Понятно, — кивнул я Сапхату. — А теперь расскажите мне, что с госпожой баронессой.

— Извольте, милорд, — указал док на вход в палату, где лежала Паорэ…

Выглядела она ничем не лучше Анциллы. Такая же мертвенно-бледная, осунувшаяся, неподвижная… Только помимо кислородной маски и рукавов с трубками на ней был ещё надет специальный шейный корсет.

— Вот. Смотрите, — протянул мне Сапхат шнурок от сгоревшего ордена власти, когда-то серебристо-жемчужный, а теперь закопчённый, тёмный, с багрово-оранжевыми прожилками. — У миледи на шее серьёзный ожог, однако причина её тяжёлого состояния вовсе не в нём. С миледи произошло так называемое барьерное истощение. Честно скажу, в моей медицинской практике это первый подобный случай. Они у нас вообще довольно редки, поэтому… — доктор неожиданно отвёл взгляд. — Короче, я просто не представляю, как это лечится.

— В смысле?! — уставился я на него.

Мастер виновато развёл руками.

— Милорд! Я перелопатил всю имеющуюся по этой теме литературу, пересмотрел все свои записи. Есть только пять более-менее адекватных описаний этой болезни. Или, скорее, травмы, когда человек использует все свои внутренние ресурсы и в какой-то момент их расход становится необратимым. То есть, он как бы превращается в абсолютно пустой сосуд, который невозможно наполнить. Думаю, это было бы не так страшно, если бы это произошло не на Флоре. Насколько я знаю, во внешних мирах внешний барьер не давит на человека, поэтому подобный больной может спокойно жить и даже не замечать, что с ним что-то не так. У нас, к сожалению, всё по-другому. Внешнее давление есть и его должно компенсировать внутреннее. Когда внутреннего давления больше, человек полон сил и чувствует себя превосходно. Но когда его становится меньше, собственная барьерная энергия начинает расходоваться на сопротивление внешней среде, а не на её подчинение. В этой борьбе больной просто-напросто угасает. Подпитывать его энергией, передавать её от донора к реципиенту мы пока что не научились. Мы можем только немного замедлить процесс, растянуть его на неделю-другую, но обратить его вспять — нет, на это мы пока не способны.