Ее высочество няня

— Какой посланец? — нахмурился герцог. — Я надеялся, что вы умны достаточно, чтобы не принимать на веру слова самозваных посланцев. Я могу передать вам что-то, связанное с вашим контрактом, только лично. В крайнем случае через маркиза ла Брука.

— А это его слова, — как ни в чем не бывало, парировала я.

— Маркиза? — помрачнел мужчина. — Интересно…

— Мне тоже.

— Возможно, он неудачно выразился. Я разберусь, — тряхнул головой герцог. — Оставим пока это. Ваше задание остается неизменным. Его величество должен жить любой ценой. Никаких оговорок, изменений и прочей ерунды не ожидается.

— Это радует, — кивнула я. — Меня не учили убивать.

— Очень сильно в этом сомневаюсь.

— Хорошо, скажем иначе. Меня не учили убивать по заказу.

— В это я поверю скорее. Вы же должны мне поверить, что смерть его величества никак не входит в мои планы.

— Почему?

— Почему не входит?

— Почему я должна вам поверить?

— Например, потому, что он мой племянник, и я очень любил его деда и уважал отца, — поморщился ла Вейн.

— Именно потому, что он ваш племянник. Если мне не изменяет память, вы третий в очереди на трон.

— Мне не нужен трон, — отрезал герцог, но, посмотрев на мою скептическую ухмылку, продолжил. — Хотя вы в это, разумеется, не поверите. Такие как вы убеждены, что корона — верх мечтаний любого человека. Если бы вы имели на нее хоть какие-то права, я бы и близко не подпустил вас к королю.

— Как хорошо вы знаете таких как я, — с трудом сдержала смех я, вспомнив, что моя матушка приходилась покойному Густаву двоюродной сестрой, и какие-то права на местную корону у меня все-таки были.

— Достаточно хорошо, — с плохо скрытым презрением сказал герцог. — Ваши боги — деньги. Верность, боль, честь, чужая жизнь и собственность, все это теряет для вас значение перед лицом золота. Так вот запомните. Золото вы получите. Но если вздумаете взять его еще у кого-то, то я позабочусь о том, чтобы вам не пришлось им долго наслаждаться. Это понятно?

— Вполне, — спокойно кивнула я. — Но вы так и не объяснили, почему я должна доверять вам.

— Потому что я бастард. Аристократы никогда не позволят мне надеть корону, — с непередаваемой гримасой ответил герцог. — Такая причина кажется вам более достойной?

— Без сомнения. Отказаться от короны может только тот, кому ее не дают.

Это, если не ошибаюсь, слова Густава Третьего. Вашего отца.

Ла Вейн бросил в мою сторону ненавидящий взгляд, но комментировать мои познания в истории не стал.

— Принцесса Эрика. Не слушайте ее, не доверяйте ей. Ничего не принимайте ни от нее самой, ни от ее имени.

«Это я и без вашей подсказки поняла», — проворчала я про себя. Манера герцога озвучивать прописные истины с видом первооткрывателя раздражала до безумия.

— У Эрики есть причины желать брату смерти. Она уже успела почувствовать вкус власти, и так просто с ним не расстанется.

— Еще кто-нибудь?