Метрополис. Город как величайшее достижение цивилизации

В гей-литературе до времен освобождения в 1960-х города описывали как места, полные одновременно эротической энергии и опасности. Но они также описывались как места, где сексуальное удовлетворение лишь мимолетно и его часто приходится получать торопливо, в отвратительных условиях. В книгах, поэмах и мемуарах, опубликованных до наступления более терпимой эпохи, любовь для мужчины-гомосексуалиста в городе всегда была трудным делом. В поэме Константиноса Кавафиса об Александрии конца XIX – начала XX века любовники встречались в кафе, магазинах, на улицах; сексом им приходилось заниматься в комнатах с почасовой оплатой. Удовольствие заканчивалось слишком быстро, незнакомцы расходились, но для Кавафиса память о встрече могла остаться на всю жизнь. Гей-субкультура послевоенного Токио в «Запретных цветах» Юкио Мисимы демонстрирует те же черты – секс происходит случайно, в барах, клубах и в общественных парках по ночам: «Гомосексуалисты носят на лицах печать одиночества, которая не исчезает». В «Туннеле», части поэмы «Мост» американского поэта Харта Крейна (1930), любовь описана как «горящая спичка, скатившаяся по стенке писсуара» на станции подземки, – отсылка к беглой природе случайного секса в общественном туалете метро.

Часто мрачное окружение и анонимность гомосексуальных встреч приводили к тому, что города выглядели для многих сексуально угрожающей средой, особенно по ночам. Эпидемия СПИДа, свирепствовавшая в мегаполисах вроде Нью-Йорка и Сан-Франциско в 1980-х, использовалась медиасредствами и политиками, чтобы лишний раз заклеймить сообщество гомосексуалистов как развратное и опасное. И опять это было глубоко несправедливое обвинение: гетеросексуальные связи в городе отличались точно такой же непрочностью и мимолетностью. Бо́льшую часть истории в городах доминировали мужчины, а улицы рассматривались как неподобающее место для уважаемой женщины, если она одна. Предполагалось, что одинокую женщину на улице мужчины воспримут как сексуально доступную: она была объектом хищных домогательств и приставаний. Город после наступления тьмы всегда воспринимался как территория сексуальной опасности. Мегаполисы с их большой популяцией бедняков и мигрантов позволяли богатым из прихоти арендовать тела женщин и молодых мужчин. Это было особенно верно в обществах, где сексуальность подавлялась, там, где мужчины и женщины не могли встречаться на равных, общаться в свободной обстановке без какой-либо цензуры. Преходящая природа городского секса, его коммерциализация привели к тому, что метрополисы стали восприниматься как места, где любовь – лишь заменяемое удобство, и вере в то, что истинная любовь встречается в невинности сельской местности.