Любовь как убийство

Николай, небрежно сидя в кресле, читал газету. Потом ему, видимо, надоела лживая суета кричащих заголовков и он переключил внимание на компьютер. Татьяна, от нечего делать, взяла отброшенную им газету. Равнодушно пролистав новости, она остановила внимание на кроссворде, начав сосредоточенно вписывать буквы в пустые клеточки. Николай, нахмурившись, что-то изучал в ноутбуке. Татьяна хотела получше узнать этого человека. Она до сих пор не ответила себе на вопрос о том, нравится он ей или нет. С одной стороны, Николай, безусловно, очень любил Марину. В этом она не сомневалась. Но, в то же время, он бросил семью ради другой женщины. Где гарантия, что он вновь также не поступит? И, вообще, несмотря на добродушный вид, было в нем что-то хищное, по-звериному жестокое. Николаю гордость не позволила признаться, что, наоборот, это его бросила жена. Сам он вряд ли решился бы на развод с Маргаритой. Татьяна отвлекла его вопросом из кроссворда, застав врасплох.

– Ник, послушайте вопрос: «Весь мир сошел с ума и пытается вылечиться. Что это»?

– Паранойя? – предположил Николай.

– Пандемия! – рассмеялась Татьяна. – Самое интересное, моя первая версия звучала точно также.

Их разговор прервал прибежавший с улицы Гришка с пучком ярких осенних листьев в руках.

– Дядя Коля, посмотри, какие красивые листья я нашел! – сказал он, показывая свой красно-желтый букет и по одному раскладывая листочки на журнальном столике. – Вот это клен, это дуб, а вот это что, я не знаю. Ты знаешь?

– А ну-ка, дай посмотреть. Хм… Похоже на ясень, – сказал Николай, вертя в руках остроносый желтый листик.

– Гришенька, хватит бегать на улице. Снимай курточку и пойди, поиграй в своей комнате, – строго сказала Татьяна.

Гриша смешно наморщил носик от недовольства, но послушно сделал то, что велела бабушка. Он вообще был очень спокойным и послушным мальчиком.

– Татьяна Сергеевна, я хочу жениться на Марине и усыновить Гришу. Вы как относитесь к этой идее? – очень серьезно произнес Николай, когда мальчик ушел.

– Так не мне же с вами жить, – пожала плечами Татьяна. – Вы не меня, а Марину спросите, Николай!

– Марина согласна, я ее уже спросил, но сможет ли меня считать отцом Гриша? Я об этом и хотел спросить, – произнес Николай, нервозно теребя клавиатуру ноутбука.

– По-моему, Грише вы очень нравитесь. Трудно до конца понять, о чем думает семилетний ребенок, но, мне кажется, он очень привязался к дяде Коле.

– Знаете, когда Маргарита забеременела второй раз, я так понадеялся, что родится мальчик. Я очень хотел играть с сыном в баскетбол и бадминтон, беситься с ним как маленькому, на детской площадке и, может быть, на какие-то минуты вернуть собственное детство с отцом, – грустно улыбнулся Николай, вспомнив своего отца.

– А кем был ваш отец, Николай? – поинтересовалась в общем-то мало знающая о его жизни Татьяна.

Марина ей говорила, что родители Николая погибли в автокатастрофе, но о его семье она ничего не сказала.

– Мой папа был обычным мастером на заводе, но он был лучшим отцом на свете! – с гордостью и нескрываемой грустью в глазах произнес Николай. – Мы ездили купаться на Соленое озеро под Батайском, на Маныч, ловить рыбу, и, вообще, объездили всю Ростовскую область. Сейчас почему-то все считают, что по-настоящему круто только обзаведясь деньжищами, убить время в какой-нибудь экзотической стране. Клянусь вам, это не так. У нас под носом полно прекрасных мест для отдыха, но кто-то нас словно запрограммировал, что нужно в отпуск обязательно уехать куда-нибудь в край диких пальм и белых песков. Это, конечно, не плохо, но все оно чужое какое-то. Я нашу Россию-матушку люблю.