Бутлегер и его пёс [AT]

Машина вихлялась по улице словно пьяная, а ирландка заливисто хохотала, пронзительно визжа, когда таранила очередное препятствие.

— Это просто волшебно!!! А-а-а!!! Я всегда знала, что умею водить!!! Дай мне водки!

— Блядь… — я с трудом сдерживал в себе желание выкинуть её нахрен из машины.

Но не вмешивался, потому что помимо злости, сам тайком любовался ирландкой. Не силён в мифологии, но сейчас она была похожа на ирландскую богиню войны. Или смерти…

Впрочем, через несколько минут бешеной езды Морана слегка поостыла, и поездка продолжилась в менее сумасшедшем режиме.

Но как очень скоро выяснилось, расслабляться было рано, когда мы уже добрались в наш район, девушка не справилась с управлением и на повороте врезалась в очередной столб.

Удар вышел несильный, но несчастный «Паккард» полностью утратил способность к передвижению.

— Упс… — пискнула Мора, а потом опять расхохоталась.

— Уходим… — я выбил ногой дверцу, вылез, а потом вытащил ирландку. — Быстро!

— Подожди!!! — она сунулась на заднее сиденье и выдернула оттуда увесистый саквояж и заплясала на улице, держа его словно партнёра и сама себе аккомпанируя. — Трампам-пам, трам-трам…

— Бешеная… — с восхищением пробормотал я, потом сунул в горловину бака свой шарф и поджёг его.

За углом пронзительно засвистели полицейские свистки, и пришлось срочным порядком сваливать.

За спиной гулко бабахнуло, по стенам домов пробежали весёлые сполохи.

К счастью, домой добрались без приключений, правда приходилось вытаскивать Морану из каждой лужи, ирландка лезла в них словно расшалившийся ребенок.

Наконец, щёлкнул замок.

Мора дрыгая ногами, сбросила боты, скинула пальто, обернулась ко мне и с очень серьёзным выражением на лице поинтересовалась:

— Когда вы, наконец, уже трахнете меня, доктор Белофф?

После чего впилась в губы страстным поцелуем.

Что было потом?

Собственно, что должно было случиться — случилось. В ванной, на кухне и перед камином. И случалось почти до утра.

То было похоже на сумасшествие и одновременно прекрасно.

Проснулся я от странного хрюканья и жаркого дыхания в ухо.

Повернулся на бок, открыл глаза и уставился на чёрный влажный нос в окружении пегих кудряшек. Мусичка блаженно спал, закинув на меня ноги и, судя по выражению на морде, чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

— Нахрен пошёл, засранец… — я обеими руками обхватил волкодава и, с трудом перекинув через себя, сбросил на пол.

Мусий обиженно пукнул и поплёлся к себе на подстилку перед камином.

Я сел и повёл взглядом по комнате. Мора обнаружилась на кресле. Закутавшись в плед, ирландка, курила, глубокомысленно уставившись в стену.

Увидев, что я проснулся, она с задумчивым удивлением тихо сказала:

— Мама меня учила, когда тебя в первый раз трахнут, надо обязательно поплакать, чтобы удовлетворить самолюбие самца, но мне почему-то совсем не хочется. Впрочем, наверное, я смогу выдавить из себя пару слезинок. Попробовать?

Я молча улыбнулся.

— Не надо? — обрадовалась ирландка. — Бенни!!! Мне хочется смеяться, а не плакать…