Клаустрофобия

И последнее. Определённые предметы, обнаруженные в его сумке, числятся в категории запрещённых. Обладание ими преследуется по Своду Предков и карается смертной казнью. Но выносить данное решение может только Суд Городов, куда мы и отправляем данного «преступника», — глядя мимо меня, сухим тоном произнёс старик, сидящий в центре.

Опешив от такой «приятной» новости, я даже не нашёлся, что сказать в свою защиту. Но не прошло и секунды, как стало понятно, что слова мне никто давать и не собирался. Взявшие меня под руки два дюжих бугая, буквально вынесли наружу. Где уже готовилась к отъезду повозка, запряженная четверкой лошадей.

Загрузив меня внутрь и «слегка» обездвижив, они удалились. Я остался предоставлен собственным мыслям, но продолжалось это недолго. Раздавшийся откуда-то сверху возглас и звучный щелчок хлыста оборвал мою внутреннюю беседу и заставил повозку двигаться вперёд. Оглядевшись, я понял, что взобравшийся на козлы, притороченные в верхней части моей «клетки», кучер был причиной всего этого действа.

Хмурого вида мужичок в уже мне знакомой манере, весь увешанный оружием, не спеша правил четырехколёсным средством передвижения. С боков нас сопровождали молодцеватого вида парни. По самые уши, облепленные различными средствами уничтожения живых существ.

Только сейчас я обратил внимание, что большинство этих смертоносных штуковин напоминают видоизменённые модели огнестрелов, что использовали охотники на моём слое. Только здесь в основном преобладали одноручные вариации. Размерами от крохотного, с два мужских пальца, пистоля и до громадного, величиной почти с ружье, револьвера с 12 зарядами в барабане. Похоже, здесь не слышали о быстрой перезарядке или в пылу боя не было на это времени. Но уж больно каждый из местных бойцов напоминал ходячий оружейный арсенал. К тому же холодными «железками» здесь так же не брезговали.

От кинжала и стилета до здоровенного палаша, что крепился в ножнах на спине. Хотя здесь почему-то больше чувствовалась некая избранность. Словно право ношения таких «вещиц» ещё нужно заработать. Да и многочисленная и довольно тонкая вязь, украшавшая многие из таких брутальных изделий, говорили о том, что для владельца это много значит.

И будто заметив мой изучающий взгляд, сопровождающие воины насмешливо улыбнулись, давая понять, насколько они выше по социальному сословию. Похоже, здесь физическая сила и умение обращаться с любыми видами оружия больше ценились, чем другие человеческие качества. Это пугало и настораживало одновременно. Как же развивалось общество этого слоя, если им пришлось выводить на первое место такие критерии? Что повлияло на столь сильный перегиб? Мне ещё предстояло это узнать, хотя я и не был уверен, что хочу этого. Ведь во многих знаниях, много горестей. Так, по крайне мере, говорил мой отец, не забывая, тем не менее, вдалбливать мне в голову кучу различной информации. Наверное, два этих, казалось, совершенно противоположных догмата отлично уживались в его системе ценностей. А уж как мне пришлось воспринимать эту нравственно-научную дилемму, говорить не приходится. Достаточно вспомнить, сколько тумаков я получил от ребят, которые были сильнее, но глупее меня, за излишние «заумствования».