Пятая мата
- Автор: Еремеев Петр Васильевич
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Пятая мата». Краткое содержание книги:
Место действия повести, давшей название всему сборнику, — таежный поселок на берегу своенравного Чулыма. Здешние труженики сплавляют специальный лес, пригодный для самолетостроения. Дело это нелегкое. Но автора интересуют не столько события и экзотика таежного края, сколько люди, сильные характеры, которые даже в тылу, в невероятно трудных условиях помогали ковать великое дело Победы.
— Тихон Иваныч… По какому разряду робишь?
Кимяев опять рядом — осторожно укладывает на донку привезенную тюльку.
Романов внутренне завидует всегдашней, бьющей изнутри, веселости Кости, которая, наверняка, скрашивает жизнь парню и от которой хорошо всем.
— Не бойся, себя не обижу… Детишкам на молочишко хватит! — охотно отзывается Тихон.
Рабочие ахают смехом.
…Освобожденная от тюльки лодка идет навстречу течению легко — ослабла к осени сила Чулыма.
Начальник пружинисто вскинулся с сиденья, замахал руками:
— Киняйкин! Эй, Киняйкин! Виктор, правь-ка… — просит озабоченный Тихон.
Борт лодки Киняйкина белеет широким сколом доски. Начальник сердится:
— Василий, какого черта!.. Или ловчей грузить нельзя? Ведь знаешь, не хватает лодок!
— Ей-ей, нечаянно… — оправдывается черный Киняйкин. — Мокрая же тюлька, вот, сорвалась с рук…
— Гвозди есть? А накладка? Сейчас же подшейте борт. Раз плюнуть — все и дела!
— Жердями бы обивать борта, — предлагает за спиной Тихона Дарья, когда лодка Киняйкина отплывает.
— Удумала, тоже мне… — ворчит Логачев.
— А что?!
— Лодки отяжелим! Жерди с корня набивать придется — сырые. Это выйдет так, что в каждой ездке одна тюлька в недогрузе останется. Теперь прикинь, сколько всего мы за день березы не доплавим… Считай, неделя, как не больше, лишней работы набежит. Как, Тихон Иванович?
— Набежит! — соглашается Романов.
День пасмурный, ветреный. Начальник взглянул на часы: давно была пора обедать.
— Конча-ай! — разнесся над рекой зычный голос Тихона.
Бригада Пайгина на яру еще работала. Навалясь на крепкие слеги и ухватившись за подсобные веревки, медленно, кругами, шагали бабы и девки. Длинный стальной трос, что протянулся к затонувшей мате через всю реку, еле-еле накручивается на толстый, уже изжеванный стояк земляного ворота.
— Робя, подмогни! — просит потный, измученный Пайгин.
Приплывшие на левый берег мужики шумно оттесняют от водил баб и девок.
— Подсобим пьяной бабе![11]
— А ну, дайте ходу пароходу… — машет руками Кимяев. — Хватит, девки! Пупки по-берегите-е…
Поскрипывает, потрескивает, вихляется толстое расшатанное тело ворота, и чувствуется. как сильно натяжение троса. В какое-то мгновение кажется, что вот-вот лопнет его крепкая витая жила.
Тронулась, тронулась, голубушка-а… — ласково шепчет потрескавшимися губами Пайгин и сияет бледным усталым лицом.
— Железяку на столбяку-у! — торжествующе ревет Кимяев и дрыгает ногами.
Уже все чувствуют, что затонувшая плитка с березой сорвана со дна и теперь, когда она всплыла, — способней будет брать тюльку, не в воде рабочим бродить.
Людно, суетно на береговой поляне. Сплавщики приехали мокрыми и теперь разуваются, кидают грязные портянки для просушки к самому костру. Босые мужики, поджимая ступни, сходят вниз, чтобы сполоснуть пот с лица и вымыть руки.
Бригада Александра Шворы задерживалась. Сверху, с яра, было видно, что хватчики заканчивали увязывать очередную донку на новой мате.
— Давай, Нина, разливай, — разрешил Романов. — Пока шель-шевель, и остальные подъедут.
Петлина кивнула, подошла к большому задымленному котлу, взялась за черпак.
— Чашечки, чашки дава-ай!
Разморило всех за обедом, и не торопится начальник поднимать сплавщиков. До темноты — долгих еще восемь часов работать — успеют, натрудят руки…
Рядом с Тихоном сидит и оминает просохший у огня лапоть Никифор Бекасов. Давно не стриженные космы черных волос почти закрывают его грубое, угловатое лицо.
Не то хвалится, не то жалуется Никифор:
— Ха-арош обуточек! Ага, самый способный нашему брату. К примеру, на молевом сплаве… Завсегда нога суха! А что… Сколь зачерпнул воды, столько и выплеснул. Как скрозь сито протекат!
У потухающего костра заговорили Кимяев с Андрюхой, и слышит Романов, что пошло у них слово за слово.
«Чего они там не поделили?»
Андрюха трясет плотной смоленой бородой, злится. Даже толстые губы у него подергиваются:
— С тросом я не управлюсь!.. А кто с ним совладат? Тебе, что ли, по силам!
Костя встряхивает кудреватым чубом, не прячет в словах издевки:
— Спробуй ты! Долго ли умеючи…
Андрюха деревенеет своим широким лицом и пружинисто вскакивает на ноги. Гудит над головой Кимяева:
— Подымай зад! Или кишка тонка?
— Ладно, где наше не пропадало! — отчаянно хлопает себя по жесткому брезенту штанов Костя и лениво встает. — А ты, оказывается, заводной… С пол-оборота заводишься, дядя! Тихон Иванович! Шумит вот Андрей, кузькину мать давно не видал… Покажем ему?!
11
«Пьяная баба» — земляной ворот. Сплавщики Чулыма в насмешку называют его так потому, что он, углубленный в землю, быстро расшатывается. К этому в бо́льшей мере примешивается и то, что ворот с накрученным на него тросом внизу издали кажется женской фигурой в широкой юбке.