Былины

Шел-велся пир да навеселе. А Настасьюшка да захвасталась: «Уж я стрелю стрелочку да перестрелю же — Половинка половинку не перевесит же»[...]. А Дунаюшка тут ведь занутрило же, Да ударился об заклад с молодой женой: «Уж я стрелю стрелочку да перестрелю же — Половинка половинку не перевесит же». Стрелил-то Дунаюшко стрелочку каленую, Стрелил стрелочку — не до́стрелил. Натягивала Настасьюшка каленый лук, Стреляла стрелочку — да перестрелила, — Половинка половиночку не перетянет же. За беду великую Дунаю показалося, — Оголил он востру сабельку во правой руке, Срубить он хочет у ней буйну голову: «Ты не есть мне нонче да молода жена». Говорила она ему да таково слово: «Не руби-ко у меня да буйно́й главы, — Есть у меня в утробе да два отрока: Один ведь отрок да по колен в золоте, А второй отрок по локоть в жемчуге». Не поверил ее словам, словам ласковым, — Запылало у Дуная ретиво сердце, Срубил у нее да буйну голову, Распорол у ней да белы груди, Усмотрел в утробе да два отрока: А один отрок по колена ведь в золоте, А второй отрок — руки по локоть в жемчуге. Он становил копье вострым концом, Навалился он да как белой грудью, Подколол он у себя да ретиво сердце.