Граница

Бай крикнул. Басмачи опустили винтовки. Я услышал голос Сары-Сая. Он что-то быстро и повелительно говорил по-таджикски, но я не разобрал слов.

Султанбек подошел ко мне:

— Зачем гоняй скот Султанбека на Алай?

«Почему не расстреливают? — промелькнуло в голове. — Хотят, чтобы я упал на колени, молил о пощаде? Нет, не будет этого!»

И, с трудом овладев собой, я ответил:

— Это не твой скот. Ты награбил его у дехкан.

— Твой отдавай скот Султанбек, мой пускай тебя застава, — сказал он.

— У меня нет скота. Ты знаешь, что мы сдали его в район, а район вернул скот тем дехканам, которых ты ограбил.

— Султанбек не грабил. У Султанбека есть свой скот! Давай моя скот, тысяча баран.

— Ты его за границу угнал и променял вот на эти английские винтовки.

— У-у-у, шайтан! — закричал Султанбек и отбежал. — Стреляйт!

Те же три басмача вскинули винтовки. Вороненые стволы угрожающе покачивались в воздухе, но страх прошел, и меня охватила досада и ненависть. Мне хотелось крикнуть: «Стреляй! Не терзай душу!»

Но ко мне подбежал басмач и развязал руки. Мне вернули маузер.

— Благодари его, — скрипя зубами, сказал Султанбек, показывая на Сары-Сая. — Ты друг святого, и мусульмане не убьют тебя, хотя ты и неверный.

Мы подошли к коням. Как во сне, я отвязывал потертые поводья, трепал стриженую гриву Огонька. Конь ласково терся о мою руку. Мне не верилось, что я живой, веду лошадь, возвращаюсь на заставу. Я уже не думал, что мне придется идти по этой тропе.

— Шакалы! Могли убить! — Сары-Сай был взволнован и смотрел на меня испуганно и выжидающе.

Я искоса взглянул на него. Страшная догадка вдруг промелькнула в моем сознании: а что, если Сары-Сай нарочно подстроил все это? Привел меня к басмачам, чтобы потом выглядеть моим спасителем?!

— А где же снежный барс? — спросил я. — Мы шли сюда посмотреть на него.

На лице Сары-Сая было недоумение: «Ему еще мало, барса захотел».

— Ну его к шайтану, этого барса, — недовольно проворчал Сары-Сай, а глаза по-прежнему сверлили меня.

— А может, его не было?

Сары-Сай резко повернулся:

— Ты что, комиссар? Голова имеешь? Идем! Смотрим! — обиделся старик.

Мы свернули с тропы, повели коней по скату горы и вскоре остановились под нависшим серым, как земля, козырьком скалы, густо иссеченной трещинами. В одной из трещин была зажата голова снежного барса. Ничего особенного он из себя не представлял. Висела обыкновенная бурая кошка, только большая, пятнистая, с длинным рыжеватым хвостом.

— Ну что? Видишь? А ты думал: плохая Сары-Сай. Мой знает: думал.

— Ничего я не думал. Я думаю: «Почему Султанбек отпустил меня?» Вот этого я никак не могу понять.

— Это понятно, — сказал старик. — Сары-Сай — святой человек, ишан, а коран гласит: «Не поднимай руку на святого и друга его, ибо друг, как и сам святой, одинаково неприкосновенны». А ты друг мой, и тебя Султанбек не может убивать.