Азенкур: Генрих V и битва которая прославила Англию

На самом деле, хотя английские коммерческие интересы во Фландрии были весомым аргументом в пользу поддержки Иоанна Бесстрашного, Генрих еще не был готов заключить официальный союз ни с одной из сторон. Краткосрочная цель его политики в отношении Франции была проста, хотя его методы не были такими. Он хотел использовать разногласия между бургундцами и арманьяками для достижения наилучшего для себя результата. В этом он не очень отличался от своих предшественников, за исключением того, что в центре их внимания с 1370-х годов всегда была Аквитания. Генрих был более амбициозен. Когда его послы встретились с послами короля Франции в Люлингене, недалеко от Булони, в сентябре 1413 года, они начали длинную лекцию о притязаниях Эдуарда III на трон Франции и невыполненных условиях договора в Бретиньи. Они даже подготовили подборку "самых красивых и примечательных книг", чтобы подкрепить свои требования документальными доказательствами. (В этой опоре на исторические тексты можно увидеть направляющую руку юриста Чичеля). В ответ французы процитировали Салический закон и отрицали, что короли Англии были даже законными герцогами Аквитании, не говоря уже о королях Франции. В последовавшем тупике все, о чем удалось договориться, — это временное перемирие на восемь месяцев.[117] Интересным побочным моментом этих неудачных переговоров стало настойчивое требование англичан вести все переговоры и последующую документацию на латыни, несмотря на то, что французский был обычным языком дипломатии. Уже тогда англичане утверждали свое англосаксонское превосходство и делали вид, что не понимают французского языка.

Не успел закончиться год, как в Лондон прибыли послы от партии Арманьяка во главе с Гильомом Буафратье, архиепископом Буржа, и Карлом д'Альбре, коннетаблем Франции. На этот раз англичане оказались более сговорчивыми, и заключили новое перемирие сроком на один год — со 2 февраля 1414 года по 2 февраля 1415 года. Хотя англичане ранее настаивали на своем праве помогать своим союзникам, несмотря на перемирие — что встревоженные арманьяки, должно быть, истолковали как доказательство тайного соглашения с бургундцами — теперь они согласились, что все союзники и подданные Англии и Франции также должны быть связаны этими соглашениями. (В этот список входили герцог Бретонский, а также подданные герцога Бургундского, графы Эно, Голландии и Зеландии, герцог Брабантский, но не сам герцог Бургундский). Спор о том, на каком языке следует вести протокол заседания — латинском или французском — повторился, но был разрешен решением о том, что в будущем все договоры между двумя государствами должны заключаться на обоих языках.[118]