Последняя жертва [litres с оптимизированной обложкой]

Ксюша еле стояла на ногах и едва соображала от сковавшей её ледяной волны дикого, животного ужаса. Не сумев сориентироваться, она забыла про бордюр и очень больно запнулась об него, взвизгнув и снова чуть не упав, но похититель небрежно, даже не заморачиваясь, с силой дёрнул её вверх.

Из её рта вырвался звук, похожий на вой смертельно раненого животного. Слёзы, покатившиеся из глаз ещё в момент её падения с размаху на тротуар, перешли в настоящие рыдания.

Она громко всхлипнула и снова начала кричать.

Неожиданно они остановились. В тот же момент Ксюша почувствовала, как в шею ей спереди ткнулось холодное лезвие, и от ужаса едва не потеряла сознание. На какой-то момент она уже приготовилась к тупой жуткой боли, ощущению собственной горячей крови на своём горле и наступлению вечного забвения. Но тут же, боковым зрением она заметила, как чёрная голова слегка склонилась к ней, словно намекая, что всё это произойдёт, если она не перестанет кричать. И каким-то непостижимым внутренним чутьем она ясно поняла, что так и будет.

Ксюша с неимоверным трудом сделала судорожный вздох, едва не захлебнувшись собственными слезами, текущими из глаз и носа. Всё расплывалось перед глазами.

Так же неожиданно, как и остановился, напавший продолжил быстрым шагом вести её вглубь леса, толкая перед собой. Нож у её горла при этом он не отпускал.

Вскоре стало совсем темно и глухо. Только голые, облезлые стволы деревьев, подобные безмолвным памятникам, смутно различались вокруг. Ксюше казалось, что она находится в каком-то жутком ночном кошмаре, от которого вот-вот сейчас наступит пробуждение – вырвет из липкой паутины смерти и дарует блаженное чувство безопасности и облегчения от того, что на самом деле, если чего и надо бояться сейчас – так это собственной подушки.

Вот только…. Впивающийся в кожу горла безжалостный твёрдый металл. Грубая рука, державшая её за шиворот. Его тяжёлое дыхание рядом с её ухом. её ослепляющая боль в разбитых коленях, локте и рёбрах, что отдавалась в голове звоном и тошнотой. Всё это было так ярко, что не могло быть нереальным и не давало утратить чувства действительности происходящего.

Они шли куда-то через лес. От длительной быстрой ходьбы и страха у Ксюши появилась одышка. Каждый вздох ноющей болью раздирал её ушибленные рёбра, а лёгкие, казалось, горели огнём. Сердце колотилось как безумное. Она отчаянно пыталась подавить рвущийся наружу кашель, боясь, что это рассердит его, но у неё всё равно в итоге не получалось – она задыхалась при этом. Она старалась кашлять еле слышно – так, что из её горла выходили лишь тоненькие хрипы, сопровождаемые судорогами. С каждым таким хрипом она боялась, что вот сейчас он остановит её и….Дальше об этом думать она не решалась, боясь, что неминуемо скользнёт в черноту. Почему-то сохранять сознание сейчас ей казалось особенно важным, и ради этого она держалась за чувство боли в ушибленных конечностях и груди, как за якорь.