Гунны — страх и ужас всей Вселенной [litres]

Правда, из версии событий, изложенной в «Гетике», не ясно, почему сына Германариха тоже звали Гунимундом. Ведь Германарих-то был не гунном, а готом, и гуннских жен у него, насколько нам известно, не было. Да и не успел бы он, даже при самых благоприятных обстоятельствах, зачать с гуннкой сына и вырастить его. К тому же известен другой Гунимунд – царь германцев-гепидов, разгромленный германцами-лангобардами царя Альбоина, также не имевший, вроде бы, гуннских корней. Впрочем, довольно об этом «белом пятне истории»…

Гунны продолжали свои грабительские рейды, предаваясь, в свое удовольствие, конным скачкам (иногда с препятствиями), стрельбе из лука (иногда по неподвижным, а чаще – по движущимся мишеням) и прочим «радостям Марса, Вакха и Венеры», как выражались в таких случаях римские язычники. На очереди оказались Сирия и Палестина, с их древними городами – очагами античной культуры – и богатыми купцами. Но, ограбив до нитки эти богатейшие римские провинции, гунны в них не осели. Теперь вместе с ними участвовало в «конных рейдах по вражеским тылам» – «стремя в стремя» так сказать!(о том, имелись ли у гуннов стремена, до сих пор ведутся оживленные дискуссии в среде историков и археологов) – немало воинов из готских родов. Предпочитавших совершать набеги под началом Гунимунда (как-никак, наполовину гота, а, значит, не столько гунна, сколько «своего»!), а не влачить тяжкое бремя рабства или лежать и гнить в сырой земле.

Теперь, вырвавшись на оперативный простор, гунны, сжавшиеся на спинах своих длинногривых малорослых «бурушек-косматушек», словно готовые к прыжку хищные звери, носились по римской Европе, словно по родным степям. Кровавый путь «демонского отродья» отмечали при свете дня – клубы черного дыма, а во тьме ночи – багровые отсветы пламени от градов и весей, сожженных «степными кентаврами», гнавшими за перегруженными награбленным добром обозами, словно скотину, толпы беспомощных пленников. Избитых и израненных, отчаявшихся ждать подмоги или выручки от – якобы! – «всегда победоносных» римских войск. Больше всего гуннам, беспощадно добивавшим упавших от усталости, измученных невольников, приглянулась провинция Паннония – равнина севернее Истра. Приглянувшаяся впоследствии, в аналогичных обстоятельствах, и другим воинственным кочевникам – венграм-мадьярам, (возводившим, кстати говоря, свое происхождение к гуннам). Тамошний ландшафт несколько походил на ландшафт между Евксинским понтом и рекою Танаисом.