И далеко, и близко [calibre 5.28.0]

– Да ладно Стёп, хорошо же! И тебе идёт, – подмигнул Катьке Кир. А Катерина подумала, что как-то мало использует подручные средства. В самом-то деле, можно сколько хочешь экспериментировать с прическами и стрижками, а не понравилось – пожалуйста, коса обратно отрастёт минуты за две.

Пока была возможность, Катерина с Бурым слетали к его стае, и оказалось, что очень вовремя! Если у Лукоморского Дуба уже вовсю бушевала весна, то на севере в лесах кое-где лежал снег, а волки ослабли от зимовки и весенней бескормицы. Катерина с помощью скатерти-самобранки обеспечила их приличным запасом мяса, которое они сложили в глубоком овраге, ещё полном снега. И уже сытые и довольные, устроили ночь песен.

– Забавно как, – Катерина летела обратно и всё вспоминала волчьи напевы. – Я вроде как мелодии там улавливаю.

– Не забавно, а правильно. Ты же понимаешь наш язык, привыкаешь к нему, вот и песни начала слышать, – Бурый любил петь, но старался себя сдерживать, чтобы Катерину не пугать.

– А почему ты сам не поёшь? – Катерина даже испугалась серьёзному взгляду Бурого, покосившегося на неё через плечо. – Что? Нельзя было спрашивать?

– Я просто только что думал об этом, – смущенно ответил Бурый.

– И что ты думал?

– Я не знал, не напугают ли тебя мои песни. Они же совсем не ваши, не человеческие. Почему ты смеёшься? – немного растерялся Волк.

– Бурый, ну тебя же не пугает, когда я пою? С чего меня должно пугать твоё пение? Тем более, что у тебя это красиво получается. Я же слышала уже. Спой, пожалуйста, ну, если есть настроение…

Через неделю после этого разговора Баюн, который затыкал уши подушками, перинами, пытался скрыться в погребе и даже в самых дальних помещениях своего Дуба, не выдержал и запросился в Катин мир. – Я не могу больше! Он воет без конца, и меня не слушает совсем! А я его слышать уже не могу и сбежать не могу – дождь идёт. Кать, ну заткни ты его как-нибудь! Сил же никаких нет!

– Как тебе не стыдно! – Жаруся, уже присоединившаяся к остальным, крылом хлопнула Кота по левому уху. – Волк так долго не мог себе этого позволить!

– Ну, ладно, ладно. Я понимаю. Раз спел, два спел, ну, три раза повыл и хватит уже! Он же недёлю воет!!! – Баюн потряс головой. – Катяяяя! Угомони ты его!

– Кот! Ну, как тебе не совестно-то? А когда ты вопишь, как стадо котиков? – Жаруся в это время обычно уносилась со сверхзвуковой скоростью куда-нибудь подальше, но от очевидцев знала, как это, переносить Котовые весенние вопли!

– Я пою, а не воплю! – тут же оскорбился Баюн. – Услаждаю слух какой-нибудь прекрасной кошечки, ну, или нескольких кошечек.

– Рыженьких, как на подбор! – хихикнула хулиганка-Жаруся.

– Ладно тебе, ну, да, рыженьких, как правило, – Кот мечтательно разулыбался. И тут же снова затряс ушами. – Опять воет!

– Он поёт, – Катерина напела мелодию.

– Ты что? Научилась это понимать? – Баюн, изображая восхищение, поднялся на задние лапы и отвесил Катерине церемонный поклон. – Уважаю! Уважаю… Уважение! Ну, конечно! – он хлопнул лапой по лбу. – Как я сразу не понял! Так! Мне тут мокро, сыро и я простываю, – Кот ненатурально чихнул. – И мне срочно надо в людской мир. Отдыхать от воя… Ой, нет, в смысле от дождя.