АЛЛЕГРО VIDEO. Субъективная история кино

— Алекс — преступник или нет?

— Я думаю, роман до некоторой степени писался под влиянием Достоевского. У героя несколько недоразвитое восприятие. В отличие от «Преступления и наказания», это не намеренное преступление, тогда как в романе совершается вполне осознанное убийство. В «Параноид Парке» — это случайность. Но в его мире ужасная природа несчастного случая провоцирует чувство вины и несоизмеримую реакцию. Да, он до некоторой степени изгой в социальной структуре своей школы, потому что скейтбордисты обычно бывают изгоями, аутсайдерами, оказываются вне обычного школьного окружения. А этот случай еще более выводит его за пределы своей группы. Кроме того, молодые люди всегда более подвижны, у них есть желание рисковать своим телом. Может быть, это потребность в адреналине, чтобы быть поближе к опасности.

— Что его ждет дальше?

— Возможно, что-то случится опять, а может быть, он просто будет с этим жить. Никакой настоящей развязки нет. Я полагаю, он просто будет жить с этим секретом из прошлого в душе. Наверное, он его никогда никому и не откроет. Может быть, во сне, но и то необязательно.

— Как всегда у вас в картинах, звуковая среда играет огромную роль…

— Звук использовался в основном в лирических линиях сюжета, там, где речь идет о девушках. Это очень романтические итальянские мелодии — мы просто не нашли современного эквивалента. Сначала мы пытались написать что-то новое. Но потом поняли, что такая старомодность многое добавляет к романтической истории. Теперь такой стиль кажется устаревшим, и именно это нам и понравилось. Эти мелодии Нино Роты к нам попали из одной библиотеки, которая была очень дружелюбно настроена. Нам в этом смысле очень повезло.

— «Джерри», «Параноид Парк» и «Слон» — как связаны между собой эти три фильма?

— Мне кажется, что все они сняты в похожей эстетической манере. В основе каждого из них лежит трагическое происшествие. Кроме того, зрителю предлагается история, в которой течение времени соответствует, или, по крайней мере, максимально приближено к реальному. Действие состоит из незначительных, непродолжительных событий, каждое из которых разрастается, потому что оно как бы окружено всем этим временем, пристальным созерцанием. Думаю, что центральным объединяющим событием становится смерть. В «Джерри» это смерть, случившаяся как бы по воле высших сил, внешних сил и обстоятельств — природы. В «Слоне» же описывается ситуация, когда смерть наступает от руки другого человека. Человек становится как бы арбитром в противоборстве жизни и смерти.

— Не было ли для вас проблемой снимать фильм о насилии, не казалось ли вам, что своей картиной вы можете спровоцировать насилие в жизни?

— Да, мне кажется, эта проблема существует всегда. Даже если вы очень осторожно подходите к материалу, всегда остается этот страх, что то, что показано на экране, подаст зрителю какую-то идею. Но единственное, чего мне не хотелось делать, так это идеализировать реальные события, чтобы они выглядели на экране захватывающими — по крайней мере, в смысле характеров — двух мальчиков, которые стреляли в других учеников. Мне не хотелось, чтобы это были какие-то экстраординарные образы, напротив, я хотел, чтобы их жизнь выглядела прозаически — как жизнь обычных подростков. Это история о преднамеренной, хорошо продуманной казни, которая выглядит почти нереально, но это не та «нереальность», свойственная кино, где все привыкли, что выстрелы — это из ряда вон выходящее событие. Мне кажется, что это не совсем так. Когда звучит выстрел, это не громкое «бум», скорее, просто тихий щелчок. И разрушения, которые несет с собой оружие, не кажутся мне интригующими. Я не вижу в зрелище смертельно раненных людей никакой поэзии, мне кажется, что это «проза». И я пытался передать это ощущение в фильме.