Луна и солнце [The Moon and the Sun]

— Его величество пригласил желающих…

— На публичное вскрытие.

Парижанин открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя передумал и с поклоном отступил на шаг.

— Вы правы, офицер, — поспешно согласился он, — его величество пригласил желающих на публичное вскрытие. Его величество покажет живую русалку, когда соблаговолит.

— Может быть, когда ее приручат, — сказал мушкетер.

Мари-Жозеф бросила в бассейн рыбу. Русалка метнулась вперед, стремясь ухватить ее на лету, подняв брызги, зарычав и щелкнув зубами. Мари-Жозеф стало немного жаль рыбку. Тщетно выискивая взглядом Ива, она вместе с Шартром поднялась по ступеням из клетки, закрыв ее за собой на засов.

Она сделала реверанс королевской семье, поцеловала край роброна мадам и обняла Лотту; та наклонилась и в свою очередь поцеловала Мари-Жозеф в щеку и губы. При этом Лотта старалась не опрокинуть свой фонтанж, множеством оборок вздымавшийся над ее затейливой прической и низвергавший целый каскад лент и кружев по ее спине.

— Доброе утро, душенька, — сказала мадам. — А мы все дивились во время мессы, где же вы.

— Вдруг она все это время пребывала в обществе месье де Кретьена? — весело засмеялась Лотта.

— Тише, дочь моя! — предостерегла ее мадам.

— Пожалуйста, простите меня, — протянула Мари-Жозеф, пытаясь понять, что же так развеселило Лотту.

— Простить вас за то, что вы были избавлены от необходимости слушать самую скучную за последние недели проповедь этого несчастного священника? Дитя, да я просто завидую вам!

Жалобы мадам на версальских священнослужителей всегда расстраивали Мари-Жозеф. Она-то знала: Господь поймет, что мадам не имела в виду ничего кощунственного или еретического, но не была уверена, что мадам правильно поймут другие придворные, в особенности мадам де Ментенон и в особенности потому, что мадам до замужества исповедовала протестантизм. Хотя сама мадам де Ментенон тоже перешла в католичество, отвергнув протестантизм.

— Вам нравится моя прическа? Ваша Оделетт — просто прелесть! — восторгалась Лотта. — Она же окторонка, правда? И где она до сих пор пряталась, почему мы ее не видели?

— Прошу прощения, мадемуазель, она турчанка и присоединилась ко мне, недавно прибыв с Мартиники.

— Она чудесно убрала мне волосы, а еще одним прикосновением совершенно преобразила мои старенькие фонтанжи.

— Я не могу покупать вам новые всякий раз, когда меняются моды, — сухо подытожила мадам, — а меняются они каждый день.

Тут к ним подошел месье, как всегда сопровождаемый Лорреном. Мари-Жозеф присела в реверансе, а когда Лоррен взял ее руку в свои, поднес к губам, поцеловал и задержал чуть долее, чем это полагалось по правилам этикета, сердце у нее учащенно забилось. Она отступила на шаг, удивленная, шокированная и взволнованная его вызывающим прикосновением, а он с улыбкой взглянул на нее из-под полуприкрытых век. У него были очень красивые длинные черные ресницы.