Отражение нарцисса (СИ)

— Нет, сеньор! Я уже и так пожалел обо всем, о чем только можно жалеть, хватит! Пришло время действовать.

— Хорошо, тогда начнем. Расскажи о себе.

— Но вы же обо мне все знаете! — удивился Лео.

— Ошибаешься, я почти ничего о тебе не знаю, — Фортескью резким почерком делал какие-то разметки на листе бумаги. — Немного о твоей биографии, увлечениях, целях в жизни.

— Цели! — усмехнулся парень. — У меня сейчас только одна цель.

— Ладно, к целям мы вернемся позже, — согласился журналист. — Но подумай, ты должен сообщить о себе миру и при этом остаться неузнанным. Как бы ты представился людям, которые будут читать статью?

— Я… — Лео поразмыслил, как лучше начать рассказ. — Мне неполных двадцать лет, я родился в Рио, но полжизни, даже больше, прожил в провинции.

— А твоя семья? — дал ему подсказку Фортескью.

— У меня из семьи только мама и бабушка. Есть еще тетя, но с ней я давно не виделся.

— У тебя хорошие отношения с ними?

— Я не знаю, — простодушно сказал Лео.

— То есть как это — не знаешь? — недоуменно произнес Брендон.

— Я не знаю, какие отношения считаются хорошими, а какие — не очень. Я всегда испытывал с этим проблемы. Некоторые мои поступки очень обижали маму и бабушку, но я поступал так не со зла, честное слово. Просто я никогда не понимал людей, а они не понимали меня.

— С какого возраста ты осознал эту трудность?

— Для меня это не было трудностью. Для них — да. Я понял, насколько я странный, только тогда, когда… — Лео смущенно замолчал.

— Когда что?

— Когда влюбился. Вот тогда мне стало ясно, что с отношениями у меня беда.

— Как думаешь, твои сложности в общении связаны с необычным происхождением или нет?

— Наверное, связаны, из-за чего-то же я уродился такой. Знать правду тяжело, но неизвестность еще хуже, когда тебя что-то гложет всю жизнь, а ты даже не догадываешься, в чем причина.

— Как ты себя ощущал, когда не знал о том, что ты клон?

— Сложно сказать, — Лео задумался, подбирая нужные слова. — Я сам для себя был загадкой. Например, вспоминал такие вещи, которых никогда не видел и не мог видеть, мне снились жуткие сны, которые я не мог понять… Но все это ерунда, на самом деле. Плохо другое. Я жил с чувством, что какая-то часть меня мне не принадлежит, как будто во мне еще есть какой-то другой человек, и пугался этого, думал, что я… ну, того… с приветом. Старался отвлечься, ездил по свету, да только ничего не помогало.

— При каких обстоятельствах ты узнал правду о себе?

Лео судорожно сделал глоток воды из стакана, любезно предложенного ему Брендоном.

— Это было очень далеко отсюда. Отец… то есть, я хотел сказать, доктор Альбьери решил показать меня одному своему другу-иностранцу. Там же он во всем и сознался передо мной. Это… как будто ты спал с самого рождения, а потом проснулся, и все вокруг пропало, изменилось. Я знаю, сеньор, что не умею складно говорить.

— Нет-нет, получается очень даже складно, — возразил Фортескью, внимательно все записывая за интервьюируемым. — Вот мы и подобрались к главной теме: какова роль доктора Альбьери в твоей жизни?

— Он создал меня в своей лаборатории, это его главная роль, — помрачнел Лео. — И потом все детство, пока мы не уехали, преследовал меня и мою мать, называл себя моим отцом. Это сейчас я понимаю, что он просто не хотел упускать меня из виду, наблюдал за тем, как я расту и развиваюсь, а до этого всю жизнь любил его как отца. Я не могу выразить словами свою злость на него.

— Ты считаешь, что он был неискренен, когда заботился о тебе? Ведь он заботился, я правильно понимаю?

Парень молча кивнул, глотая слезы.

— Это слишком трудно принять. Да и заботился он обо мне потому, что я копия его погибшего крестника. Только не записывайте это, пожалуйста, иначе люди поймут, как я выгляжу.

— Не буду, Лео, не буду… — задумчиво проговорил Фортескью, поставив точку в конце предыдущего предложения.

— Это больше, чем предательство, это как если бы весь мир вокруг перестал существовать. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Да, могу представить. Лео, ты видел того человека, с которого тебя клонировали?

— Видел однажды. Случайно столкнулись на улице.

— Что ты почувствовал в тот момент?

Лео непроизвольно дернул шеей.

— Мне захотелось убежать от него. Не то чтобы я испугался или он показался мне неприятным, просто… Вы боитесь гадалок? Ну, тех, кто прорицает будущее и все в таком духе?

— Я не боюсь, но многие, полагаю, относятся к ним настороженно.