Сын Валленрода

Станислав сошел на полустанке, почти в чистом поле. Пахло мазутом и свежескошенным сеном. В липовой аллее густо роились пчелы. Их жужжание напоминало отдаленный гул фабричных цехов. Станислав часто бывал здесь и знал дорогу в лагерь. Проехал деревню и свернул на проселок, ведущий к лесу. Сквозь кроны деревьев просвечивали красные черепичные крыши харцерского лагеря. Вскоре он уже отворял скрипучую калитку деревянной ограды.

— Вы к коменданту? Не ходите туда.

Перед Станиславом стоял молодой человек его возраста в легкой блузе, с увесистой сумкой через плечо. Из сумки торчали аккуратно уложенные пучки трав. Альтенберга удивил его таинственный тон.

— Почему? Что случилось?

Незнакомец понизил голос почти до шепота:

— Не знаю. Там полиция.

Только сейчас Станислав заметил стоящие поодаль, за строением, два мотоцикла с колясками.

— Полиция? А что она тут делает?

— Не имею понятия. Вошли в дом и, кажется, переворачивают все вверх ногами.

Альтенберг направился к дому и осторожно заглянул в открытое окно. В спальне с железными койками он увидел четверых рослых шуцманов и растерянного коменданта лагеря. Стоя спиной к окну, полицейские с пристальным вниманием изучали развешанные по стенам тотемы из корней и деревянные поделки. Это были украшения, выполненные ребятами, и шуцманы сошли бы за посетителей выставки детского творчества, если бы не беспорядочно сдвинутые койки, разбросанные одеяла и вспоротый сенник, в котором один из них копался с подозрительным видом. Станислав отпрянул от окна и вернулся к калитке.