Элоиза и Себастьяно, или Тёмные стороны

Интересно, что ему в итоге примерещилось? Она внимательно посмотрела на Себастьена.

— Вы не могли бы рассказать, в чём, собственно, проблема? — спросил тот у Оливье.

— Теперь уже, видимо, мог бы, — кивнул он. — Голоса. Шёпот, неразборчивый шёпот. Шуршание. Сопровождает меня весь день, как будто за спиной кто-то есть, и этот кто-то мне неразборчиво что-то говорит. Я даже не могу сказать — по-доброму говорит или нет, достаточно того, что просто шепчет. И шуршит. И один раз даже подвывал.

— А не накрутил ли ты себя? — Поль похлопал его по плечу, а Элоиза в тот же момент взглянула на него.

Она поймала его взгляд — как днём в кафе. И сняла воздействие. Ну ничего себе результат! Стабильный и работающий. Кто бы мог подумать… Муазен выдохнул и ощутимо расслабился.

Пришла Франсуаза, попросила Поля на два слова в коридор. Элоиза настроила слух, и узнала, что нечего по ночи сидеть с гостем за пустым столом и перехватывать кофе, в малой столовой накрыт ужин, еду подадут, как только они все сядут за стол, а про напитки пусть уж господин Поль сам распорядится — какие подавать. А если господин Поль не хочет этого гостя кормить, то за каким чёртом его в дом тащить на ночь глядя?

Поль только рассмеялся — Франсуаза была такой, сколько они её знали, то есть всю их жизнь.

— Прошу всех в столовую, — сказал он, просунув голову внутрь.

За столом Оливье Муазен оказался между Полем и Марго. Он был тих и вежлив, и говорил исключительно о посторонних вещах. С подачи Поля он рассказал несколько забавных историй, с которыми столкнулся по роду деятельности, но которые уже не могли никому повредить. И Элоиза видела, что, например, Марго даже и слушала бы с удовольствием, если бы не беспокойство — ей так и не рассказали, что и как.

В итоге ужин завершился достаточно быстро, и господин Муазен тут же откланялся.

Далее уже ничего не мешало достать папку с фотографиями и дать её в руки Марго, чтобы она успокоилась.

— И никто ничего не напечатает? И папа не узнает?

— Нет, не узнает, — помотал головой Поль. — Вот что, дорогие родственники… и практически родственники. Я тут проболтался с вами весь день, а сейчас у меня дела. Поэтому счастливо вам оставаться. Не переживайте больше, чем следует, и не разбрасывайте свои голые фотки где попало.

— Спасибо, — Элоиза подошла к нему и смотрела серьёзно. — Без тебя сегодня было бы труднее.

— Проехали, — улыбнулся Поль. — Когда меня будут шантажировать внебрачными детьми — ты мне поможешь.

— А у тебя есть внебрачные дети? — рассмеялась Элоиза.

— А у кого их нет? Кроме Филиппа, конечно, он вне подозрений, — подмигнул Поль.

Элоизу поразило, как он похож на дядюшку Жана — раньше она никогда об этом не задумывалась, принимала, как должное. Высок, худощав, поджар — гончая, настоящая гончая. Вцепится — не отобьёшься. И фамильная харизма, куда ж без неё. Филипп совсем другой — он крупный и какой-то рыхловатый, похож на его любимых больших добродушных собак, хотя ни собаки, ни сам Филипп добродушными не являлись. Он был вылитый дед Гийом, отец дядюшки Жана. И если Филипп уже много лет был дотошным администратором семейного предприятия, то Поль слышать не мог о том, чтобы сесть в офис и чем-то систематически управлять, а все дела решал где-то между чем-то и чем-то, на бегу. И всё у него, как ни странно, работало.