Гималаи говорят

Я относился к отшельникам с большим уважением и не желал им зла, поэтому отправился в храм поговорить. Там я увидел, что некоторые из них напились вина и затеяли драку с поножовщиной. На следующий день студенты позвали меня и сообщили, что заперли девушку легкого поведения и известного садху Шамбхугири, которых поймали вместе. Я и раньше слышал о таких происшествиях, но теперь, когда я увидел все собственными глазами, мне стало очень стыдно. Студенты говорили, что эти непотребства происходят каждый год во время ярмарки. Они все прекрасно об этом знают, но хотели показать мне всю глубину их падения. Говорили о том, что все эти отшельники — первостатейные лицемеры и мошенники, обманывают людей и этим живут. То, что получают в храме, они потом продают на рынке, а на эти деньги покупают вино и предаются разврату. Студенты говорили, что не понимают, как я мог попасть в лапы к этим проходимцам, и умоляли меня вернуться в свое прежнее состояние. Того захваченного на месте преступления Бабу я освободил, но потом каждый день наблюдал подобные сценки или студенты мне об этом докладывали. Отшельники продавали храмовые пожертвования, пили вино, приставали к женщинам. Однажды садху по имени Бхарти начал прямо на улице приставать к молодой девушке, и если бы полиция не вызволила его, разъяренная толпа забила бы его до смерти сандалиями и палками. Студенты были вне себя от гнева, потому что та девушка была студенткой колледжа. Я с большим трудом отправил этого отшельника до индийской границы. Каждому в этом городе казалось, что стать отшельником — сродни проклятию. У меня постоянно толпились студенты и студентки, умоляли меня изменить свое решение. Я мучился противоречивыми чувствами. Ярмарка продолжалась еще два дня, но я мечтал уже оказаться как можно дальше от нее.

Но однажды, совершая омовение у пруда, я увидел своего Учителя. Там совершали омовение многие из моих знакомых, но когда среди нас появился этот человек, все застыли на своем месте. Он стоял в воде, но казалось, что его нет. Я медленно приблизился к нему. Он взял меня с собой и увел далеко, на самую середину пруда. Вокруг пруда между тем собрались тысячи людей. Гурудев обнял меня, и я почувствовал удивительные по своей красоте ощущения. Потом он предостерег меня от того, чтобы я не слишком-то связывался с отшельниками. Сказал, что я должен научиться отличать настоящих святых от фальшивых, ведь вся эта система монастырей, ашрамов и отшельничества — не что иное, как социальный институт. К этому не следует стремиться, потому что, как только возникает пусть даже небольшая община людей, в ней появляются все те же проблемы, что и везде — привязанности, соперничество, зависть. Истина в том, чтобы выйти за пределы всех этих общин. Только свободный человек может это сделать. Потому что существует огромная разница между тем, что было вчера, и тем, что происходит сегодня. В прежние времена монастыри и ашрамы были настоящими центрами духовности и знаний, а сегодняшние «святые» сами занялись политикой. Нужно быть в стороне от этого, жить в своем собственном ашраме, в своем физическом теле, и всегда идти вперед. Время само укажет путь. Ведь существуют настоящие святые и отшельники, которые не имеют ничего общего с тем, что происходит в Джанакпуре. Необходимо равняться именно на этих великих людей, которые полностью погружены в божественное. Горакхнатх джи велел мне после ярмарки присоединиться к нагам. Он сказал, что сам в любой момент может прийти и встретиться со мной. Сказав все это, он нырнул в воду и больше уже на поверхности не показывался. Когда я выплыл на берег, люди окружили меня со всех сторон с вопросами: «Кто это был? Что говорил? Куда ушел?» Я только улыбался в ответ, но ничего не отвечал, хотя люди продолжали спрашивать. Я переоделся и тихо сел на своем месте. Люди еще несколько часов ждали, что Баба вот-вот выплывет. Через некоторое время ко мне подошли Рамананда Тьяги, Авадхут Баба и Баба Кхаптарвале. Они ласково погладили меня по голове, благословили и сели рядом.