Ответные санкции
- Автор: Матвиенко Анатолий Евгеньевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: АТ
- Жанр: Детективная фантастика
Электронная книга - «Ответные санкции». Краткое содержание книги:
Тем более, если этот друг — Антуан де Сент-Экзюпери.
От автора:
Фантастика довольно часто предсказывает будущее. Написав этот роман лет пять назад, я даже не предполагал, что к событиям в Центральной Африке действительно будет приковано столько внимания, и там в самом деле появятся российские военные.
Сильные личности могут замкнуться, лгать, просто игнорировать призыв. Но следующий откликается сразу. Если нужен самый толковый копирайтер для наполнения сайта МИД, почему бы не нанять Льва Толстого? Пардон, технически невозможно. Душа, отделившаяся от тела, помнит все его пороки. Если от сосудистых старческих заболеваний человек страдает склерозом, слабоумием или просто маразмом, он такой же и после смерти. Их размазывает по коллективному практически сразу. Толстой был слишком стар.
И так, монитор выводит знакомое лицо с острым вздёрнутым носом, на голове форменная пилотка ВВС и наушники. Он погиб задолго до преклонного возраста, сохранив ясность ума. Наверняка не успел слишком многое из того, что хотел. Но даже из того, что успел… Устроившись в Сколково, я учился складывать из слов немудрёные тексты о достижениях отечественной науки, угловатые, как из конструктора «Лего», применяя правила рекламного копирайтинга и рерайтинга. Однажды почувствовал, что тупо повторяю найденное раньше. Своё придумать — жабры коротки, поэтому решил копнуть глубже, почитать источники, сейчас уже забытые.
«Смысл языка совсем не в самих словах. Он передаёт тебе от другого новую точку зрения, таящую в себе силу, она сама отыщет в тебе, чем ей напитаться и как прорасти. Есть слова, подобные семенам, они способны втягивать землю и растить кедр».
«Если слово гордо вздыбит голову посреди фразы, отруби ему голову. Для чего показывать мне слова? Фраза — ловушка, она должна что-то уловить. Зачем же привлекать моё внимание к ловушке?»
Жили ведь люди, владевшие речью как хирургическим скальпелем, а не отбойным молотком! Перечитывая его романы, я радовался тогда, что задавил в себе поползновение затереться в плотные ряды литераторов и тиснуть эдакое, в яркой обложке. «Смысл жизни в том, на что она потрачена», говорил мне погибший лётчик, и не хочу, чтоб меня вспоминали в связи с низкосортной макулатурой.
Надеюсь, есть один способ заинтересовать его. Завершить начатое при жизни.
— «Цитадель?» Говорят, её опубликовали, прямо в черновом виде.
— Да, месье. И она вами не редактировалась. Остались повторы, пробелы. Это досадно! Вас читают чаще, чем авторов современных бестселлеров. «Маленький принц» был настольной книгой у нескольких поколений. Клянусь, вы — более мощный авторитет для соотечественников, чем президент Франции. Поэтому я предлагаю дописать и потом как бы «найти» пропущенную исследователями рукопись.
— Заманчиво. Даст иллюзию временного возвращения в мир живых. Я подумаю. Не находите ли странным? Усопший, о котором помнят, порой живее и могущественнее живущего.
Благодаря наушникам на портрете мне кажется, что лётчик говорит со мнойпо радио, и его голос в синтезаторе речи необычайно живой. Если у нас получается иллюзия, то она двусторонняя.
Он категорически отказывается помочь в моём деле. Упираю на Средиземноморский регион, где он погиб в сорок четвёртом.
— Даже не верится. Вы писали… Вот: «Я хочу драться, меня вынуждают к этому любовь и моя внутренняя религия. Я не могу оставаться в стороне и спокойно смотреть на это». Сейчас ещё можно предотвратить пожар!
— Увы, это не моя война, месье, чтобы я разбирался, кто прав, кто виноват. Посмертье приучает любить жизнь и никого не осуждать. Говорите, можно предотвратить? Так дерзайте. Я освоил «Лайтинг» в сорок три года и сделал всё, что мог. Ваш черёд, потомок.
Выпадаю из здания в настолько взъерошенных чувствах, что бессильно приваливаюсь к стволу пальмы. Эта часть комплекса Университета построена в джунглях весьма аккуратно, сохранилась растительность, её девственность нарушают только четырёхэтажные корпуса да вымощенные плиткой дорожки.
Жара запредельная, даже в тени. Но уже привыкаю.
Тот лётчик жил в США, когда боши оккупировали север Франции, мог кропать статейки для журналов и чувствовать себя при деле. Но что-то не позволило ему выбрать лёгкий путь, когда Эйфелеву башню венчает свастика. Он выложился до конца, истаял как свеча и угас.
А я?
Мелькнула шальная мысль вызвать Григория и спросить совета. Отсюда — хоть Лаврентия Палыча. Но безопасники сразу схватят меня за штаны. И так я в их глазах — подозрительный тип, дальше некуда. Стоп! А один совет Григорий мне дал. Быть чем-то вроде Штирлица, только шлак какой-то нужен…
Сползаю по стволу, обдирая спину о кору, обхватываю голову руками. Здесь, в отрыве от Интернета, «Семнадцать мгновений весны» не скачаешь. Разве что у покойного автора спросить… Не то! Опять привлеку внимание. Только сам. Думать! Сосредоточиться! Вспоминать!