Брак

Однако же, довольно нам потешаться, Серкидон, ведь «не шутки шутить, не людей смешить»80 собрались мы в этом письме. А то ишь, затеяли брачные поддавки, тогда как ждут нас серьёзные люди, на устах у которых весомые аргументы.

Людей серьёзнее, чем германские философы, отыскать трудно. Ваши доводы, господа!

Артур Шопенгауэр: «Жениться – значит вдвое сократить свои права и во столько же увеличить свои обязанности».

От этого «афоризма житейской мудрости»81 и выверенного, и добротного не отмахнёшься. Он справедлив. Сам Шопенгауэр не захотел ничего ни сокращать, ни увеличивать, до последнего вздоха сохранил status quo одинокого мыслителя.

Фридрих Ницше: «Много кратких безумий – вот что вы называете любовью. И ваш брак кладёт предел множеству кратких безумий – одной большой и долгой глупостью».

Вот вам, «други мои», и гуляние по «саду супружества»! Оно названо одной «большой и долгой глупость». Переметнулся Фридрих в стан противников брака. Разочаровался в женщинах, разлюбил музыку, ушёл в Вечность холостяком.

Эммануил Кант: «Брак – это соединение двух лиц разного пола ради потенциального обладания половыми органами другого».

Так говорят наши доморощенные Мальчиши-Плохиши от биологии. Может быть, это циничное высказывание в высокоумном контексте выглядит не столь пошлым? Не знаю, не знаю…

Личная жизнь кенигсбергского философа была суха: ни одной доподлинно известной попытки – ни потенциальной, ни кинетической – обладать женщиной. В доме – ни жены, ни возлюбленной, ни служанки. Был верный слуга, но и того Дон Кихот от науки изгнал, едва неуёмный Санчо Панса задумал жениться. «Лица семейные несут печать ярма», – считал Кант. А почему тогда выявленная печать лежит на лице самого родоначальника немецкой классической философии? А встретишь, бывало, какого-нибудь женатого Стиву Облонского и видишь – витает на лице беззаботная улыбка в предчувствии очередного удовольствия… Видимо от женатостей-неженатостей, зависит не всё, ой не всё.

Александр Герцен. Александр Иванович женат дважды – своя жена плюс жена товарища, но в строгом ряду немецких холостяков Герцен инородным телом не кажется: у него и склонности к философии, и мать – немка, и на немецкий лад придуманная отцом фамилия. Послушаем, что «прозвонит» нам «сын сердца»: «Сожитие под одной крышей само по себе вещь страшная, на которой рушилась половина браков. Живя тесно вместе, люди слишком близко подходят друг к другу, видят друг друга слишком подробно, слишком нараспашку и незаметно срывают по лепестку все цветы венка, окружающего поэзией и грацией личность».