Вторая капля [calibre 3.20.0]

Монотонный звук шагов иногда прерывался внезапным шорохом или звоном столкнувшихся деталей. Все замирали и вглядывалась в силуэты подъемных кранов, ожидая чего-то. Когда ничего не происходило, они шли дальше. Первое время Рен, который был здесь впервые, вздрагивал и от звука поездов, проходивших неподалеку. Железная дорога была в паре шагов и предназначалась для грузовых локомотивов. Они привозили и увозили отсюда грузы, заставляя склад существовать.

Но живыми можно было назвать лишь половину хранилищ. Многие из контейнеров были брошены и забыты. Их вывозом никто не занимался, и они гнили под натиском времени.

Анет шагала впереди, подгоняя остальных. Ее нелепый силуэт качался в прыгучей походке, ноги, тонущие в широких джинсах, сами не могли понять, с каким ритмом следует ступать и какой длины должен быть шаг. Она петляла и много оглядывалась.

– Долго еще?– жалобно потянула Салли.

– Почти пришли!

Девочка указала на большой ангар, внушительно возвышавшийся над землёй.

– Может тебя понести? – Тихо спросил Генри.

Он не дождался ответа. Салли вскрикнула, когда парень подхватил ее тонкое тело и легко поднял, положив на плечо.

– Тише! – раздраженно процедил Ларри.

Так они шли еще некоторое время, пока не оказались у огромной двери, которая вблизи, казалось, простиралась до самого неба.

Рен постучал по металлу и тут же отскочил, в ночной тишине разлетелся оглушающий грубый звон.

– Нам сюда?– указал он на железную стену.

Анет покачала головой.

– Нет, гай, но мы близко, – процедила она шепотом.

Девочка, а за ней и все остальные, двинулась в левую сторону мимо двери, возвращаясь в лабиринт из ящиков.

Еще пару поворотов, и они остановились в нескольких шагах от проржавелого контейнера. Анет показала рукой, чтобы все оставались на месте, и подкралась поближе. Все последовали за ней.

Обреченно вздохнув, она беззвучно выругалась в воздух и жестом приказала быть тише. Сыпучая дверь ящика издала жалобный скрип под натиском тонких рук девочки.

Из темноты выскользнул стойкий запах пота, мочи, сигаретного перегара и еще чего-то, чему Рен не смог дать должного описания.Сквозь густоту пространства доносились едва различимые шорохи.

Под лучом яркого фонаря, корчась, как загнанная в угол крыса, жалось нечто, что едва можно было назвать человеком. Бегающие пустые глаза щурились от света и жадно пытались распознать того, кто перед ним. Тонкое тело билось в странной конвульсии, не понимая, что делать. Оно было одето в грязную, пропахшую всем, чем только можно, одежду. Куртка, джинсы и гнилые ботинки, все грязное и порванное.

Лохматые жирные космы, длину которых нельзя было определить, переходили в то ли бороду, то ли щетину. Отдельные места были короче других– неудачные попытки побриться. Даже брови будто отрасли и были лохматы. Их чернота выделялась на фоне остальных волос, словно присыпанных мукой и пеплом.

Все это в сочетании с острыми скулами и жилистыми руками, придавало существу бомжеподобный вид.