Птичий город за облаками [litres][Cloud Cuckoo Land]

Главное, о чем мы должны заботиться, говорят взрослые, – это стены. За ними смерть – космическое излучение, невесомость, 2,73 кельвина. За три секунды по ту сторону стены твои руки и ноги раздует вдвое. Жидкость на языке и глазных яблоках вскипит, молекулы азота в крови слипнутся. Ты задохнешься. Потом превратишься в лед.

Констанции шесть с половиной, когда миссис Чэнь приводит ее, Рамона и Джесси Ко увидеть Сивиллу собственными глазами. Они идут по дугообразному коридору, мимо дверей в каюты № 24, № 23 и № 22, к центру корабля, и входят в дверь с табличкой «Гермоотсек № 1».

– Очень важно не занести сюда ничего, что может ей повредить, – говорит миссис Чэнь, – так что шлюз нас очистит. Зажмурьтесь, пожалуйста.

Внешняя дверь загерметизирована, объявляет Сивилла. Начинаю обеззараживание.

Откуда-то из глубины стены доносится звук, как будто раскручиваются лопасти вентилятора. Холодный ветер дует через комбинезон Констанции, по другую сторону век трижды вспыхивает свет. Шипит, открываясь, внутренняя дверь.

Они входят в цилиндрический отсек четыре метра в диаметре, пять в высоту. В центре висит внутри своей трубы Сивилла.

– Какая высокая, – шепчет Джесси Ко.

– Как хренильярд золотых волосков, – шепчет Рамон.

– Этот гермоотсек, – объясняет миссис Чэнь, – имеет автономные механическую, терморегуляционную и фильтрационную системы, отдельные от остального «Арго».

Добро пожаловать, произносит Сивилла, и янтарные точечки бегут по ее нитям.

– Ты прекрасно сегодня выглядишь, – говорит миссис Чэнь.

Я очень люблю гостей, отвечает Сивилла.

– Дети, здесь внутри заключена вся накопленная мудрость человеческого рода. Каждая когда-либо нарисованная карта, каждая перепись населения, каждая опубликованная книга, каждый футбольный матч, каждая симфония, каждый выпуск каждой газеты, геномы более чем миллиона видов – все, что мы можем вообразить, и все, что нам может когда-либо понадобиться. Сивилла – наш хранитель, лоцман и опекун. Она прокладывает курс, следит за нашим здоровьем и сберегает человеческое наследие от порчи и гибели.

Рамон дышит на стекло и рисует на затуманенной поверхности букву «Р».

Джесси Ко говорит:

– Когда я вырасту и начну ходить в библиотеку, я отправлюсь прямиком в игровой отдел и облечу гору Цветов и плодов.

– Я буду играть в «Мечи Сребровоина», – говорит Рамон. – Зек сказал, там двадцать тысяч уровней.

Констанция, спрашивает Сивилла, а ты что будешь делать, когда придешь в библиотеку?

Констанция оборачивается через плечо. Дверь, через которую они вошли, подогнана так плотно, что кажется, будто там сплошная стена.