Леди-горничная убирается

— А еще моего дорогого супруга в нашем милом городке считают подкаблучником. — весело тряхнула локонами Анита. — Вот мальчик и рассчитал, что его сестра просто меня заменит — во власти и над имуществом, и над мужем. Она станет править господином Влакисом, а господин Горо — ею, и все будет просто чудесно! — она улыбнулась мечтательно, будто разделяя прекрасные мечты предприимчивого дорожника. — Бедняга, ему даже ждать, пока Мариэлла забеременеет, было тяжело! Еще на свадьбе срываться начал, все обещал показать, где мне место.

— Совсем как сейчас? — спросила я.

— Да, очень похоже. — кивнула Анита.

Улаф мрачно оглянулся на оставшийся позади вокзал.

— А через месяц после свадьбы вышел указ о вторых женах! Что первым можно развестись и забрать приданое. — Анита расхохоталась. — Видели бы вы его лицо! Мой конный завод сейчас стоит втрое дороже, чем когда его отдали мне родители, но о стоимости в законе ничего не сказано, а сам завод в списке приданого.

— Повезло вам, сударыня. — вымученно усмехнулся Улаф.

— Мне вовсе не повезло. — пожала плечами Анита. — Я просто знала. — и на недоуменный взгляд северянина пояснила. — Я выставляла в Мадронге скаковую кобылку, и случился там один влиятельный лорд из столицы… Ему досталась недорого отлично выезженная лошадка, а мне — своевременные сведения, что указ уже принят Имперским Советом, дело только за подписью Его Величества, а тот вряд ли откажется. Так что мне тоже тяжело было продержаться весь тот месяц, чтоб не хохотать господину Горо в лицо! Жаль только влиятельный лорд обошелся всего одной лошадью. — она погрустнела. — Я бы так хотела иметь хоть кого-нибудь в Имперском Совете. Даже на поездку в столицу на выставку согласилась, но так ни с кем толком познакомиться и не смогла. К ним очень, очень трудно подобраться… особенно если ты не верхом. — пожаловалась она и украдкой покосилась на меня.

Я вздохнула. Да поняла я уже, что мой священный долг — рекомендовать Аниту лорду Трентону. Осталось только решить, стоит ли мне этот долг исполнять.

— Не волнуйтесь, госпожа Влакис. — в голосе Улафа звучала едкая ирония. — С вашими недорогими, но отлично выезженными лошадками вы рано или поздно весь Имперский Совет… к себе в стойло поставите.

— Я… Простите, я…

Впервые я увидела бойкую Аниту — растерянной. Щеки ее вспыхнули некрасивыми пятнами, будто ей с размаху отвесили пощечину — с одной стороны, потом с другой. Она остановилась, снимая руку с локтя Улафа.

— Кузен, вы обидели госпожу Влакис. — предостерегающим тоном сказала я, тоже отпуская его руку.

Командор поглядел на нее, на меня, шумно вздохнул и потер лицо обеими руками:

— Простите, госпожа Влакис, я и впрямь зашел слишком далеко. Просто… — он смолк на мгновения, кажется, обдумывая, стоит ли продолжать… и яростно взмахнул рукой, точно отшвыривая все сомнения прочь. — Мы воевали! Мы оставили на войне родных, здоровье, молодость, наивные иллюзии…

Я поморщилась: для профессионального иллюзора иллюзии не имеют ничего общего с наивностью.