Виновник завтрашнего дня

Черт. Как же мне хотелось сказать, что нифига. Взбрыкнуть, фыркнуть, короче, тупонуть одним словом, но сдержалась. Непонятно как совладала со свойственным мне в больших масштабах упрямством и как можно приветливей улыбнулась:

— Конечно, Павел Олегович, всё запомнила.

— Умница, — снова оттепель на лице и величественный кивок в направлении двери, разрешающий удалиться восвояси.

Кажись, пронесло. Однако чувствовала себя первоклассницей, впервые получившей выговор за разбитое окно. Господи, поскорее бы окончить университет и слинять отсюда к едреной фене. Эх, мама-мама, лучше бы ты меня завещала тёть Любе.

Поднявшись к себе в комнату, не разуваясь, завалилась на кровать и уставилась в потолок.

В такие моменты накрывало с головой. Жутко не хватало мамы. Если бы она только была жива… Пускай тогда моя жизнь кардинально отличалась от этой; пускай я бы не ездила на дорогой машине, не одевалась в бутиках, ела обычный борщ, пользовалась дешевой косметикой, но блин, была бы самой счастливой. Я бы многое отдала за возможность уехать из этого города как можно дальше и не важно, как бы потом сложилась моя жизнь. Пофиг. Лишь бы не дышать с ними одним воздухом.

Мы с Викой такие разные. Нет ничего общего. Знаю, люди в горе сближаются, а мы, наоборот, отдалились. Порой мне казалось, что кроме Скибинского и Вани я никому не нужна. Не могу сказать, с чего всё началось. Может, со смерти Макса, может — мамы, может, так было всегда, простоя я не замечала. А может, всё началось с моего рождения?

Я поздний ребёнок. Мама родила меня в сорок два. После тяжелых родов у неё пошатнулось здоровье, возникли проблемы по гинекологии, потом и сердце забарахлило. Пока она была жива, мне и кривого слова никто не сказал, а вот после смерти посыпались непонятные намеки.