Герои Сталинградской битвы

Фронт 62-й армии после этих событий оказался расколотым на несколько участков: в северной части оборонялась группа полковника Горохова; на самом берегу у завода «Баррикады» — дивизия Людникова; далее после захваченного немцами отрезка береговой линии в 500 метров шла основная полоса обороны армии — до пристани в центре города, где на левом фланге сражалась 13-я гвардейская дивизия Родимцева, соседом которой тоже были немцы. Глубина обороны армии составляла от 200 метров на рубеже 13-й гвардейской до 1,5 километра у «Красного Октября».

Но Чуйкову было не привыкать драться в окружении. Оценив обстановку, он немедленно принял меры, чтобы в первую очередь попытаться помочь Людникову, чья дивизия оказалась отрезанной от армии на клочке земли, прижатая к Волге. Территория, которую она защищала, составляла 700 метров по фронту и 400 метров в глубину от переднего края до Волги. Эту частицу сталинградской земли, простреливаемую насквозь всеми видами оружия, позже назвали «островом Людникова». Положение оборонявшихся осложнялось тем, что по реке шел сплошной лед и доставка различных припасов прерывалась иногда на двое-трое суток. Связь с осажденными была только по радио. Чуйков несколько раз лично разговаривал с Людниковым, знал об их положении, но помочь сильно поредевшей дивизии в те дни ничем не мог из-за тяжелого положения на других участках обороны. Знал об этом и Людников. По несколько дней его бойцы и командиры оставались почти без пищи. Дневной боезапас — 30 патронов на человека. Только в ночь на 16 ноября с самолетов «У-2» им сбросили по четыре тюка продовольствия и боеприпасов.

На протяжении всей Сталинградской битвы Чуйков вселял уверенность в своих солдат, в любой ситуации делал все возможное, чтобы помочь тем, кому труднее всего. И воины 62-й армии верили своему командарму, знали, что их не оставят в беде. Чуйков гордился подвигами, совершенными его бойцами и командирами. Он видел, что они не щадили себя и был свидетелем того, как легко раненные бойцы стыдились даже пойти на ближайший медпункт и ни за что не хотели эвакуироваться за Волгу.

«Дом Павлова» и узкая полоска волжского берега, которые отстояли гвардейцы Родимцева, сражение за Мамаев курган, «остров Людникова», самопожертвование и героизм дивизий Ермолкина, Горишного, Жолудева, Батюка, Гурьева, Смехотворова, Гуртьева, Соколова, Дубянского, бригады Андрусенко, Болвинова, группы Горохова и многих других — вечный памятник солдатам, память о которых Василий Иванович Чуйков навсегда сохранил в своем сердце. Каждое из этих соединений внесло свой вклад — последние дома у самой Волги, считаные метры берега или заводские руины — в нерушимую оборону той сталинградской земли, на которую 62-я армия так и не допустила захватчиков.

Когда, после окончания Сталинградской битвы, Чуйков беседовал с историками из комиссии академика И. И. Минца, собиравшими материалы о Великой Отечественной войне и опрашивавшими очевидцев, он особо отметил боевое единение и спайку, присущие его ближайшему окружению и сталинградским комдивам. Он вспоминал, что был момент, когда из-за непрерывных обстрелов и бомбежек постоянно рвались телефонные провода, проложенные по берегу, были разбиты рации и связь приходилось устанавливать от штаба армии на другой берег, а потом оттуда к сражающимся частям. Управлять войсками в таких условиях стало почти невозможно, и Чуйков обратился к командующему фронтом Еременко с просьбой перенести управление за Волгу, оставив его самого и Военный совет армии в Сталинграде. Командование фронтом, после некоторых колебаний, готово было пойти ему навстречу. Перед тем как сделать этот шаг, Чуйков сообщил своему начальнику штаба Н. И. Крылову и начальнику артиллерии Н. М. Пожарскому[50], переговорив с каждым из них отдельно, о том, что им придется отправиться на левый берег. Оба ответили ему одинаково: «Ни шагу от Вас не пойдем». По словам Чуйкова, так же могли ответить ему Родимцев, Людников, Батюк, Гурьев, за которых он мог бы поручиться. Он рассказывал о том, что хорошо понимал командиров дивизий и других частей, которые в тяжелые моменты обращались к нему с просьбой перейти на другой берег, но не разрешал им этого делать. Некоторых приходилось, по словам Чуйкова, как следует «молотить по телефону» и слать им грозные телеграммы. Четверо упомянутых им комдивов, а также Жолудев и Горишный, были в числе тех, кто ни разу его об этом не попросил.