Дикая и опасная

На том и порешили. Дальше вечер прошел спокойно и размеренно: поужинали, позанимались да и завалились спать. Перед самым сном меня вдруг дернуло в Таро залезть, спросить про Вердена, благо книжку я взяла, а Николаич сказал осваивать потихоньку. Ольга, отвернувшись к стенке, уже тихо сопела в две дырки, а я рассыпала колоду по одеялу и наугад вытащила карту, но за нее зацепилась еще одна. Верден, Верден, кто ты в моей жизни?.. Перевернула — «Шут» и «Император». Офигеть, и почему я знаю, кто из них кто?

…Мне не спалось. Уже минут сорок ворочалась, но сон не шел, в голове крутились всякие мысли, по большей части нерадостные. Права ли Ольга насчет хорошего любовника без всяких сантиментов? Прав ли Николаич, прозрачно намекнув на то же самое с Верденом? И почему, черт возьми, меня так настойчиво подталкивают к альбиносу, не оставляя больше никаких вариантов? Может, поступить наоборот и влюбиться в какого-нибудь хорошего человека? Ага, а как я узнаю, хороший ли он, и вообще, по-моему, по заказу еще никто не влюблялся… И не тянет как-то совсем ни на какие чувства, это ж доверие тогда нужно, а я даже себе порой не очень верю, что говорить о другом человеке. Плюнув на сон, встала, набросила халат, сунула сигареты в карман и пошлепала на лестницу. В башке и в душе полный раздрай, давно меня так не колошматило. Пожалуй, со дня смерти родителей.

Узрев на скамейке в углу темную фигуру, едва не рванула обратно в минутном порыве паники, потом устало вздохнула и молча отошла к стенке, достав сигарету. Глупо так демонстративно шарахаться, все равно мы будем сталкиваться и вне учебы, раз уж еще и соседи по блоку. Ну и все-таки надо попытаться нормально поговорить, наверное.

— Не спится? — негромко спросил Верден.

Я не видела, зато отлично чувствовала его взгляд, изучающий и внимательный, от него по коже немедленно поползли мурашки, щекоча невидимыми лапками и заставляя ежиться.

— Нет, — кратко ответила я, щелкнув зажигалкой.

— Я сегодня твое досье пролистал, — продолжил он.

— И? — выпустила дым, не испытывая ничего от этого факта — ни стыда, ни возмущения. Ну читал и читал. Изменить все равно нельзя, а Николаич предупреждал, что если Верден захочет ознакомиться с моим личным делом, препятствовать не будет. — Жалеть будешь?

— А надо? — получила встречный вопрос, заданный на удивление спокойным голосом.

Что-то Верден не похож на себя. Реально, что ли, куратор ему втык дал за неправильное поведение со мной?

— Нет, — сухо произнесла я и добавила, чтобы сразу уж расставить точки: — И цветов тоже не надо, ставить некуда, конфеты я не люблю, отношений заводить не собираюсь, ни легких, ни тяжелых, и в защите я не нуждаюсь, как и в заботе.