Революційна доба в Україні (1917–1920 роки): логіка пізнання, історичні постаті, ключові епізоди

Начиная с 1991 года, выпущено сотни книг и брошюр, тысячи статей, которые так или иначе анализируют события в Украине под углом зрения национальнодемократической революции1230. Только в вышедшем еще в 2001 году тематическом библиографическом указателе зафиксировано около 7 тыс. позиций1231.

По ходу накопления историографической базы делались промежуточные попытки оценки подвижек, достижений, обозначения возникавших проблем, критического реагирования на проявление негативных тенденций1232. Опираясь на достигнутые коллективные результаты, сегодня, думается, можно констатировать следующее.

Национально-освободительное движение в своем высшем проявлении — Украинская революция — как исторический феномен и правомерный объект изучения, нашло свое довольно обстоятельное, глубокое исследование. Предмет в целом и его многие и многие составляющие исследованы детально, предметно, отчасти — исчерпывающе.

Это касается идейно-теоретических обоснований, программных целей, стратегии и тактики освободительной борьбы, ее стадий (периодизации в том числе), характеристики и оценок содержания всех, без исключения, этапов развития, выяснения причин определенных успехов, как, в равной степени, и неудач, поражений.

Однако, в плане обозначенной темы представляется целесообразным сконцентрировать внимание на ряде возникших проблем, на тех вопросах, которые все еще ждут своего конструктивного научного решения.

Приходится констатировать, что оправданная до определенных пределов повышенная активность в отношении изучения опыта национально-освободительного движения переросла в его абсолютизацию относительно исторического этапа развития Украины в целом. Ныне не только в научной, но и в учебной, методической литературе закрепилось название соответствующего раздела — «Эпоха Украинской революции»1233. Оформились умозрительные схемы (частично, подчас — во многом — «заимствованы» из идеологических арсеналов 60-х — 80-х годов прошлого века — времен крайнего обострения в противостоянии двух общественных систем — «холодной войны»), в которых оказываются искусственно разорванными взаимосвязи революционных процессов в сугубо национальном измерении. Февральская и Октябрьская революции представляются лишь российскими (то есть русскими) явлениями, а последняя еще и большевистской, что во многих случаях изображается синонимом русскости, к чему Украинская революция, будто бы, была вовсе и непричастна. Социальная слагаемая оказалась практически исключенной, вытесненной из исследовательского поля — как чужеродная для украинского интереса, национально-государственного возрождения, квалифицируемая как противоестественное привнесение силовыми методами (иностранной агрессией) на украинскую почву враждебной идеологии и политики.