Что может армия [СИ]

Одна из причин, по которой это удивило его, заключалась в том, что крепостные Харчонга бунтовали по меньшей мере полдюжины раз, и каждый раз кровопролитие было ужасающим. Зверства были жестокими, поскольку крепостные наносили ответный удар своим мучителям, а примеры, приведенные в ходе подавления восстаний, были еще хуже. И у аристократов, и у крепостных тоже была долгая память. Вот почему харчонгские крепостные подлежали казни без суда и следствия за владение любым метательным оружием, более совершенным, чем пастушья праща, и именно поэтому харчонгская армия полагалась на мобильность и шоковый эффект — психологический террор — кавалерии для сдерживания рабского насилия.

Армейские реформы на самом деле ничего не изменили, поскольку почти семьдесят процентов регулярной армии по-прежнему состояли из конницы. Реформаторы, однако, создали прочное ядро из более чем ста тысяч хорошо обученных, хорошо вооруженных, хорошо бронированных тяжелых пехотинцев, которых поддерживали тридцать тысяч лучников и арбалетчиков и небольшая горстка вооруженных мушкетеров. Однако истинная ударная мощь ИХА по-прежнему заключалась в высокомобильных конных лучниках, которые составляли почти половину ее общей численности. По всей империи были разбросаны различные отряды ополчения, не говоря уже о печально известных и справедливо внушающих страх копьях императора, харчонгской военной полиции, но эта постоянная профессиональная армия стала настоящим оплотом империи… и проклятием любой аристократической надежды на возвращение к тем дням, когда великие лорды диктовали свою власть бюрократическим менеджерам империи.

Несмотря на реформы, все еще существовали десятки феодальных кавалерийских полков, укомплектованных, управляемых и подчиняющихся аристократическим магнатам, которые платили за них. На самом деле, технически численность феодальных полков по штату была в два раза больше, чем у постоянной армии, но маловероятно, что в действительности они могли набрать более сорока процентов — максимум пятидесяти — от этих официальных цифр.

И все же факт оставался фактом: за исключением этих ветхих феодальных полков, эффективность которых вызывала большие сомнения, в начале раскола вся имперская харчонгская армия насчитывала менее пятисот тысяч человек, конных и пеших, вообще без полевой артиллерии, А повелитель армий Итангжи Генгчей, великий герцог Омар и (официально) имперский военный министр, абсолютно ничего не сделал для увеличения ее размеров, пока империю официально не призвали к джихаду. Конечно, Омар был аристократом и в возрасте за девяносто лет, так что ожидать от него чего-либо было бы крайне нереалистично. Однако бюрократы, которые фактически управляли империей, могли бы хотя бы немного подумать над этим вопросом.