Итальянское Возрождение

Этот призыв опытного и престарелого дожа соблюдать мир и отказаться от несправедливых, агрессивных захватов несомненно заслуживает всяческой похвалы с точки зрения моральной; весьма возможно, что призыв этот был исторически обоснованным и политически целесообразным, как показало последующее правление дожа Франческо Фоскари, против которого предупреждал Мочениго. Но нас этот призыв в данной связи интересует с другой точки зрения — как показатель глубоких, принципиально важных изменений в основных установках политической и неразрывно с ней связанной экономической жизни Венеции. Осторожность, консерватизм, спокойная осмотрительность сменяют в ней былую смелость, напор, рискованность, так же как они сменяли друг друга в деятельности Франческо Датини из Прато. И пусть советы старого Мочениго не были приняты во внимание, и его преемником был избран ненавистный ему Франческо Фоскари, именно осторожность и осмотрительность все в большей степени становятся характерными не только для Венеции, но и для других передовых центров Италии.

Чрезвычайно выпукло это проявляется в прокламируемом теоретически и осуществляемом практически многими (можно сказать, большей частью) представителями правящего класса, стремлении изымать все более значительные части капитала из торговли, производства, банковского дела и помещать их в землю. Ни для кого не секрет, что при этой операции возможности получения прибыли значительно уменьшаются, но зато еще в большей степени подымается надежность капитала и снижается затрата сил и энергии со стороны капиталиста, а именно к этому он стремится все больше и больше. К тому же покупка обширных участков позволяет построить на одном или даже на нескольких из них загородный дом — виллу и жить в нем значительную часть года, избегая тревог и суеты городских улиц, которые предки этого капиталиста с таким трудом завоевали.

Обосновывая эту тенденцию, один из флорентийских писателей середины XV в. — аптекарь, гуманист и политический деятель, верный сторонник Медичи — Маттео Пальмьери (1406–1475)[340] в своем созданном в 1438–1439 гг. сочинении «О жизни гражданина» («De vita civile») пишет: «Пусты и не имеют никакой ценности богатства, которые лежат мертвыми и не используются для удобства и блага нашей жизни, но еще хуже использовать их в рабских (servili) занятиях и работах (essercizi е arti), как делают многие, которые, будучи богатыми, с такой расчетливостью используют богатство для своих нужд, что кажется, будто они рождены более для того, чтобы увеличивать свои богатства, чем для того, чтобы пользоваться ими для своего удобства»[341].

Дальше, развивая ту же мысль, Пальмьери пишет: «Расширение и увеличение своего состояния работой и ремеслами (con essercizi е arti), которые никому не вредят, не вызывают осуждения, но постоянно следует избегать скупости, которая часто делает больными, изнеженными и рабскими души, каковые без этого были бы мощными и способными к высшей доблести. Скупость эта не насыщается никаким изобилием и тем больше растет, чем большим состоянием порождается…»[342] И еще дальше: «Следует порицать ремесла, которые ненавистны людям (sono odiose agli uomini), и особенно те, которые вызывают излишнее вожделение чужого добра (che appetiscono troppo l'altrui) такие, как ростовщичество (l'usura), спекуляция на государственных доходах (cooperatori d'entrate publiche), откуп (essattori), шпионство и тому подобное, — все они достойны порицания и низменны (espro-babili е triste). Рабскими являются все продажные ремесла (arti merce-narie), при которых продается работа, а не продукт ремесла, и за малую плату (per merce vile) продается собственная свобода. Низкими являются также занятия тех, которые покупают товары у купцов, чтобы тотчас же перепродать их с выгодой, ибо здесь широко обнаруживается жадность. Торговля, когда она бедна и мала, несомненно, является неблагородной (illiberale) и низкой, если же она велика и обширна, получает и отправляет (mandante е conducente) в разные места большие количества всяких товаров, продавая их затем без особой жадности, она заслуживает похвалы.