Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

* * *

Шарико-японское безумие охватило всех янтарщиков до такой степени, что многие стали непростительно пренебрегать плоскими находками. Наверное, только мне это и было на руку. Японский скупщик платил так, что Валтасару волей-неволей пришлось тоже повысить цены. Кажется, и он в конце концов переключился на японцев.

Я не зевала и не ленилась, так что у меня никаких претензий ни к японцам, ни к спекулянтам не было.

Для поездки в Гданьск я выбрала первый же штормовой день, со спокойной совестью взяв выходной. В такие дни на пляже делать нечего.

Как я ни старалась, хоть убей, не могла припомнить, в какой лавочке произошел знаменательный разговор много лет назад и из подсобки окликнули Франека. Помнила лишь, что магазинчик был на Долгом Тарге, вот и принялась обходить там все подряд. Четвертый показался мне тем самым, вроде бы такая же витрина, вроде бы вот по таким ступенькам поднималась тогда, правильно, витрина справа, а слева, над прилавком, висели бусы, столь восхитившие меня, что помню их до сих пор. Нитка длиннющая, а камешки малюсенькие, ровнюсенькие, блестящие.

Владелец или продавец показался мне излишне молодым, не больше тридцати.

— В те времена, о которых я хотела с паном поговорить, вы еще в школу ходили, — без особой надежды на успех начала я. — Вряд ли вы помните то, что было семнадцать лет назад. Кто тогда здесь работал?

— Мой отец, — улыбнулся молодой человек. — Он и сейчас работает, только в данный момент его нет. Чем могу служить пани?

Искоса глянув на висевшие слева над прилавком бусы — тоже красивые: крупные медовые бусины перемежались молочно-белыми, — я тяжко вздохнула.

— Хотелось бы поговорить с вашим отцом о делах давно минувших дней; возможно, он меня вспомнит. Когда я могу его увидеть?

— Думаю, через час.

— Хорошо, дождусь. Впрочем, скажу пану, в чем дело. Когда я разговаривала с вашим отцом на интересующие меня темы, в вашем магазинчике находился человек по имени Франек, он еще покупал янтарь у рыбаков. Тогда совсем молодой, к нему так и обращались — Франек. Ну да вы вряд ли его знаете...

— Почему же? — удивился сын фирмы. — Отлично знаю. Правда, в последние годы он стал реже бывать у нас... Раньше привозил нам янтарь из пунктов скупки, реже собственный, доставка так сказать. И что?

Я удивилась — так легко вышла на Франека.

— Да просто мне надо знать его фамилию, я знаю лишь имя.

— А зачем он пани?

Ну и что, сообщить — затем, что замешан в преступлении? Что хочу от него узнать, кто убил двух человек и похитил янтарь с золотой мухой? Что стала подозревать собственного экс-мужа в причастности к преступлению? Интересно, как бы отреагировал этот человек.

Придумать спасительную ложь не составило ни малейшего труда.

— Дело в том, что через него я надеюсь выйти на человека, которого разыскиваю уже много лет. Это замечательная художница по янтарю, но, к сожалению, я не знаю не только ее фамилии, но даже и имени. А Франек знал, они встречались на Вислинской косе много лет назад, я тоже там была, так что описала бы ее Франеку, и, глядишь, удалось бы разыскать. А она мне просто страшно нужна.