Железный Гулаг

Однажды Саня поставил меня на полсмены, для ознакомления, на верхнюю круговую площадку прикручивать зубчатые пластины. Они играли роль жёсткого каркаса и одновременно по их зубцам ходили шестерни моторов, толкающих всю шахту вверх. Вот здесь понадобилась сила и сноровка. Каждая из них весила килограммов двадцать пять тридцать. Задача заключалась в том, что бы за два часа, пока двигается пружина между зазорами в швеллерах, навесить их на направляющие штырьки, приваренные к накладке. Для этого пластину надо было поднять перед собой и приспустить в промежуток снизу. Прикручивалась она на болт большим накидным гаечным ключом. Тут же вторым болтом крепилась нижняя часть верхней пластины. И так по кругу четыре штуки. Третье центральное отверстие с резьбой оставалось пустым. Вроде не очень торопливая работа, но под конец с непривычки, руки онемели и перестали держать лопату. Меня подменили.

Адаптировался я, где-то на десятый день. То есть проснулся после смены не через двенадцать часов, а спустя восемь. Как сказал Ванька: это первый признак акклиматизации.

– Жить будешь, Лёха! – спрогнозировал он. – Иди, умывайся, чайку попьём. Вчера пряники завезли.

В брезентовой палатке, в нескольких шагах от нашей было организовано что-то вроде бани. Четыре умывальника, две лейки с холодным душем и шкаф с чистыми полотенцами. Я вымылся полностью и побрился. Настроение поднялось. А после чаепития с пряниками решил, что жизнь не такая уж и плохая штука. До работы почти четыре часа. Свободного времени полно. Кто-то читал, кто-то играл в настольные игры. Мне захотелось погулять.

– Ну, пойдём, бульдозеры посмотрим, – согласился Иван.

Мы дозаправили баллоны, надели рюкзаки, и вышли через навешенный брезент, исполняющий функцию ворот. Вокруг станции было светло. Слева шла трасса, а справа – транспортерная лента, уходившая метров на сто в сторону. Колёсные бульдозеры, работали слаженно и почти бесшумно, хотя и были дизельные. Один, с отвалом спереди отгребал грунт от конца ленты подальше вглубь, создавая там кучу, а другой, с ковшом, загребал его и увозил ещё дальше. У каждого сзади крепилась небольшая цистерна с воздухом.

Мне не понравилась такая работа. Двенадцать часов в одиночестве, не выходя из будки бульдозера, все-таки скучно. На станции – все вместе, дышат общим воздухом, общаются, говорят и слышат друг друга. Хотя многие и считали труд «дворников» самым тяжёлым здесь, я готов был не согласиться.

Мы прошли по дороге около километра. Фонари на столбах стали появляться реже, от чего создавался полумрак. Снова накопилось множество вопросов, но пришлось отказаться от болтовни, из-за неудобства манипулирования маской.

Я вдруг поймал себя на мысли, что вообще не чувствую положения заключённого, приговорённого к высшей мере наказания. Да, воздуха в полном объёме нет, добраться куда-нибудь – бессмысленно. Но сама возможность пойти куда захочешь и когда захочешь, давала ощущение свободы. Мне стали понятны и близки мотивы того парня, который гулял целую неделю по «железному льду». Это же – классно! Это же – приключение! И «крыша» у него не съезжала, как выразился Ванька. Он придумал для себя экстремальный отдых, и, не испугавшись, сбежал от повседневных серых будней. Молодец!