Мама для Его дочери

Тогда Саша резко подступает ко мне, хватает за руку и тащит к двери подъезда.

— Открывай! Разблокируй дверь!

— Пусти!

— Я сказал…

Из дома как раз-таки и как некстати выходит старушка с верхнего этажа. Тем самым у Сашки появляется возможность беспрепятственно затащить меня в подъезд, что он и делает.

Никогда его таким не видела. Он сейчас… другой человек. Таким я его совершенно не знаю, поэтому не могу даже догадываться, что он может сделать, будучи ослепленным от гнева.

— Отпусти меня! Я сама пойду!

— Что, боишься, что твой отец узнает какая на самом деле его старшая дочурка? — вталкивает меня в лифт так, что я со стеной сталкиваюсь.

— Что ты делаешь?! С ума сошел? При чем тут мой отец? Это наши отношения. Я вправе их закончить, когда захочу.

Я правда не понимаю его. Чего он всем этим хочет добиться?

— Ты сделала мне очень больно. Ты это понимаешь, мать твою?

— А сколько ты мне больно сделал? Сколько раз?!

— Я не искал своих бывших, чтобы переспать с ними!

— Ты морально меня уничтожал!

И тут он снова съезжает с темы:

— Ты уже успела согласиться полететь со мной, мы уже помирились, а потом ты вдруг призналась во всем этом дерьме. Что ты делала на балконе? С ним разговаривала? — щурится.

— Не устраивай скандала при моих родителях, — шиплю. — Я тебя очень прошу, Саша!

Лифт вдруг останавливается, и он делает жест рукой, чтобы я вышла.

Мне приходится.

Я сама звоню в квартиру родителей и мысленно готовлюсь к худшему.

А и плевать. Хоть самой не придется ничего объяснять. Лишь бы он не начал говорить о Мирославе. Тогда у отца псих случится. Он же такой плохой, по его мнению. Никогда его не знал, а вот плохой, и все. Проблема была даже не в разнице в возрасте, а в том, что он просто увидел его машину и решил, что на такую роскошь нельзя заработать честно. Дерьмовые советские убеждения застилали ему весь обзор, да и до сих пор застилают.