Следы ведут в пески Аравии (второе издание)
- Автор: Путинцева Тамара Александровна
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Следы ведут в пески Аравии (второе издание)». Краткое содержание книги:
Когда паши путешественники впервые попали в такую кофейню близ селения Окем, их поразила скудость обстановки. Голые степы, нет даже скамейки. Где же здесь отдыхать? И чем можно подкрепиться? Путники присели на землю у стены, и им подали в грубых глиняных чашечках «кышр» — напиток, приготовленный из кофейной шелухи. Рядом с собой они увидели знатного араба, который не пожелал пить из этих чашек и привычным жестом достал китайский фарфор. К напитку не полагалось ничего. Не получили они здесь и питьевой воды. А дорога предстояла трудная. Нибуру невольно вспомнилась атмосфера студенческих застолий: геттингенский погребок, заставленный винными бочками, потемневшие портреты в золоченых рамах, большой камин, освещающий своим беспокойным пламенем молодые лица, клубы табачного дыма, шумные споры, нескончаемые разговоры о заветном и сокровенном. Нибур тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и предложил своим спутникам продолжать путь. Они взгромоздились на ослов и отправились дальше по пустынной местности, вдоль извилистых берегов Красного моря.
Говорят, на земле нет места жарче, чем Тихама. Да и само название это происходит от арабского «тахам», что означает «сильная жара, зной». Температура воздуха здесь достигает 50 градусов выше нуля, а вода у берега нагревается до 30 градусов. Камни трескаются и крошатся от зноя, а солнце во время песчаных бурь становится похожим на огромный багровый шар. Волны Красного моря в его тяжелых лучах приобретают цвет крови. Уж не потому ли и назвали это море Красным?
Нибур зорко вглядывался в окружающий пейзаж. Сначала очень деловито, обращая внимание на самое важное, затем, когда времени оказывалось больше, чем материала для научных дан-пых, впадал в лирическое раздумье. Вот они, пески Аравии… Впрочем, не только пески. Камни, щебень, высохшая земля. Почвенного покрова совсем нет. Редко пробиваются кустарники, лишайники или сухие травы — те, что с глубокими корнями. Бесприютно… И надо всем этим пронзительная голубизна неба, после захода солнца быстро сменяющаяся темнотой с мгновенно загорающимися звездами, и торжественное, глубокое молчание.
Как различны условия жизни на земле! Недавно, во время морского плавания, Нибуру казалось, что весь мир состоит из воды, а вот теперь выжженная земля, песок да камни кругом, ни капли воды. Дожди здесь бывают очень редко, раз в несколько лет, и местные жители терпеливо ждут, пока наполнятся водой каменистые русла рек — вади. «Наш народ живет милостью неба, тогда как другие — милостью золота», — сказал как-то погонщик.
Ничто не нарушало душевного равновесия Нибура. Палящее солнце и холодные ночи, песчаная пыль и тенистая свежесть оазисов, морская стихия и нагромождения камней — все эти причуды природы он воспринимал как нечто неизбежное, неотвратимое и потому естественное и прекрасное. Словно не замечая гнетущей жары, не чувствуя жажды, Нибур спокойно продолжал записывать: «Окем — по прямой линии на юго-восток от Лохейи, две мили… Джали — еще четыре мили на юго-восток… Хамьян — миля с четвертью… Сабва — четверть мили… Менейфа — четверть мили…» Селения эти крошечные. Стены хижин большей частью сплетены из стеблей травы, а вместо дверей висят циновки из пальмовых листьев. Не всегда есть поблизости и колодец с пригодной для питья водой.
Нибур знал, что в Европе неизвестна даже примерная численность населения здешних мест, значит, неплохо было бы заняться и этими подсчетами. Но как? Переписи населения здесь никогда не было. Когда же он решил собирать сведения путем опроса, он сразу понял, что это невозможно. На вопрос о том, сколько человек живет в селении, пусть даже крошечном, жители всегда отвечали: «Столько человек, сколько в целом мире!» Нибур обычно переспрашивал: «Ну, а точнее, как вы думаете?» И снова получал горделивый ответ: «Миллион!» Значит, и на этот вопрос ему придется отвечать самому. И Нибур терпеливо принялся нересчитывать дома и прохожих, соображая при этом, сколько еще народу сидит дома. Эти расчеты составили новую графу в путевых дневниках ученого.
Зато о многом другом можно было узнать от людей, встречающихся на пути. И Нибур спрашивал: кади — о мусульманском законодательстве, погонщиков — о повадках верблюдов, бедуинов — о кровной мести, дервишей — об обрядах, раввинов — о древнееврейских религиозных терминах, проводников — о ветрах в пустыне, об обычаях, о болезнях. Одни и те же вопросы он задавал разным людям, потом сопоставлял ответы и таким образом докапывался до истины.