Любовь садиста

В детской я раздеваю Рустама и укладываю в кроватку. Ужасно злит, что сегодня я был лишен общения с ним, считай, насильно урвал кусочек. А Виола с ним целыми днями возится, воспитывает, поэтому я заведомо начинаю волноваться. В ее глазах я подонок, и как бы эти суждения не передались ребенку. Она ведь имеет возможность транслировать ему все что вздумается. Пусть и неосознанно. Надеюсь, она не настолько конченная, чтобы специально настраивать его против меня.

Я много размышлял над тем, как уравнять наш вклад в развитие Рустама и…ничего не придумал. Один хер, я остаюсь папой выходного дня. По крайней мере пока он маленький, потому что дергать его туда-сюда, заставляя жить на два дома, идиотизм. Эта неразрешимая головоломка — причина большинства моих психов. Еще и Виола со своими ограничениями и претензиями, не ей же приходится каждый раз уходить от собственного ребенка. А это, ой как, непросто. Особенно теперь, когда Рустам зовет меня папой и не желает отпускать. Внутри сразу появляется ощущение неправильности, а остаться я не могу.

Хотя сегодня, пожалуй, сделаю исключение. Диван в комнате есть, плед тоже — как-нибудь устроюсь. На мое самоуправство Виола не реагирует, наверно, исчерпала запас стервозности.

***

Просыпаюсь рано утром и на автомате встаю. За последние недели привык спать по пять часов, меньше сна — больше дела. Сегодня также никаких поблажек, поэтому умываюсь и иду на кухню в надежде отыскать там кофе, желательно тот, который надо варить. Радуюсь, когда обнаруживаю на плите турку, значит, привычки у Виолы не изменились и где-то должна быть заветная баночка. С легкостью нахожу ее в шкафчике, открываю крышку и нюхаю содержимое. И правда все по-прежнему, нормальным кофе тут и не пахнет, очередная бадяга по типу ирландских сливок или пьяной вишни. Переживу, главное, что не растворимый.