Падение "ангелов" (СИ)

— Вставайте, — сказал киберарий. — Мы находимся в опасной зоне.

Герцог предпочёл сохранить молчание, лишь с горечью и чувством голодной пустоты у сердца смотря на землю, которая смешалась в жижу мусора, золы и крови.

— Что будем делать? Продолжим штурм центра?

— Нет, — был дан ответ, в котором отряд услышал елке сдерживаемую ярость, киберарий смотрит за тем, как герцог тяжело поднялся и дал медику вколоть в ногу обезболивающее и наложить повязку на ране. — Мы остаёмся.

— Простите?

— Мы удерживаем позиции, — аудиосенсоры Андронника уловили целый букет эмоций, от удушенного гнева и до подавленного плача. — Вы слышали приказ.

— Господин, к нам приближаются противники! Не меньше роты! А может и две!

Ни приказов, ни слов, ничего не сорвалось с уст герцога, который лишь поднял карабин и молчаливо отряхнул его от грязи.

— Рассредоточиться! — взял на себя командование Андронник. — Держать оборону, венецианцы! — и тут же приложился к передатчику, встроенному в голосовой передатчик. — Штаб, нам нужна поддержка. Превосходящие силы противника нас окружают!

Киберарий встретил смертоносными и меткими залпами пистолетов противника. Хлынувшие по узким улочкам солдаты врага, сверкая ярко песочными одеждами и оттеняя пространство матово-оливковой бронёй, попали под гулкий хорал огня киборга. Венецианцы подняли карабины и открыли меткий огонь, прячась за постройками, которые стали крениться и падать, превращаясь в груды строительного мусора по пояс.

Герцог так же присоединился к битве, молча встав рядом с киборгов и флегматично отстреливая наступающие силы армий ближнего востока. Киберарий спрятал опустевшие пистолеты, в них больше нет нужды.

Внезапно раздался оглушительный взрыв, и одного из венецианцев обнесло жаром огня, вырвавшимся из его ранца за спиной, а сам он разлетелся на части в яркой мимолётной вспышке.

— У них танк!

Киберарий уже был готов зачитать последние системные протоколы перед смертью, как совсем близко стрекочущий звук лопастей возвестил о спасении. Спустя секунду по позициям противника ударил дождь реактивных залпов, расчертивший небо полосами дыма и где-то в трущобах к небу поднялся столб огня, несущий над собой оторванную башню.

— Наши птички!

Киберарий понял, что бой окончен, а поэтому оттянул за наплечник герцога и повёл его к боевой машине, опустившейся практически над землёй и двумя винтами разметающая всю пыль и воду.

На землю, спрыгнув с вертолёта, спустился человек лицо которого сокрыто под тканевой маской, а на глаза опущено чёрное забрало идущее от шлема.

— Я Мастер-защитник Фемистокл! — доложил человек и тут же, выдавив сочувствие в голосе, сказал. — Сочувствую вашему горю. Я хотел помочь Жаку Рэ, но Рейх меня опередил.

— Я спрошу вас только об одном, — сдержанно и, елозя рукой у сердца, хрипло начал говорить Доуху. — Чей был приказ использовать бомбардировщики?

— Судя по всему, этот приказ был инициирован из Рима. Они хотели, как можно быстрее покончить с этой войной.

Внутри герцога всё рухнуло, и наступила полнейшая тишина души, в которой ничего не звучит. Андронник помог забраться раненному венецианцу в вертолёт, после в его создании возник вопрос:

— А зачем Фемистокл сказал про Рим, если это были консульские самолёты?

Но больше всего его интересует вопрос, зачем консулы велит его так далеко от сына? Что-то необычное повисло в воздухе и киборг, обращаясь к инфо-пакетам данных в памяти, вытаскивает данные об изменениях в поведении тех, кто должен был защищать Империю. Лиро сжёг свой сад пионов, подаренный Канцлером, а землю засыпаль солью; Марон изорвал все картины, предав их в конце концов огню, запихивая в костры прекрасные изображения Рима и императора; Таймураз же стал топить печь в своём походном лагере луками, которые он делал некогда с любовью к отчему дому. Все они сильно изменились, все они стараются порвать со своим прошлым, будто бы бегут от него, как от чего-то стыдливого и ужасного. А их изменения в поведении? Андронник холодно вынимает данные о том, как Таймураз предлагал сажать на кол противников, Лиро и Марон из «чистых» стали надменными, и презрительно высказывались о бедняках, предлагая их использовать, как пушечное мясо. Все они изменились, только медленно, уходя в темноту, скрываясь от света Рейха.

«Такие изменения ничего хорошего не сулят», — заключил Андронник, готовясь покинуть Крит.