Новый порядок (СИ)

— Не совсем потерял, — Яго повинно опустил голову, его речь стала аккуратной. — Тут есть некоторый момент. Очень важный.

— Что!? — вспылил Андронник. — Да как это возможно? Что ты несёшь?

На этот раз речь машинного человека из механической превратилась в больно людскую. Его машинно-дрожащий голос заставил оглянуться всех сидящих людей, и даже два стрельца встали, подойдя к Андроннику.

— Всё хорошо, батюшка Андрей? — все услышали низкий басовитый голос от полного мужика в наряде.

— Да, стрельцы, — Андронник стал более спокойным. — Отдыхайте.

Мужики ушли обратно, а вместо них к столу подошёл Эстебан. Воспользовавшись вложенным переводчиком в ухо он смог заказать графин гранатового сока и тарелку каких-то сухарей. Когда Яго увидел, что он принёс какую-то несуразицу, захотел выругаться, но образ грузных стрельцов заставил его промолчать.

— А лучше ничего не было? — спросил Комаров.

— Я бы поддержал его возмутительную направленность речи, но сейчас нас ждёт проблема куда более важная по степени необходимости решения, — Андронник посмотрел на Яго и казалось, что его сверкающие диодные глаза имеют отражение гнева и торжества. — Так Сериль жива?

— Да, — сдержанно ответил брат Валерона. — Об этом немного людей знает. И тем не менее, всем им хватает серого вещества в башке, чтобы допереть — ему об этом не нужно трындеть.

— Почему? — спросил Эстебан. — Я бы сказал. Я давно знаю Данте, служил у него под командованием. Он нормальный парень, всё поймёт.

— И это мне говорит человек, теряющий рассудок в гневе? — фыркнул Яго. — Я — его брат и я знаю, что если ему подсунуть инфу о жене, он может кукухой двинуться. Либо расплывётся в счастье и будет себя вести как идиот, либо соберёт весь свой орден, да пару армейских подразделений и от Великого Израиля не оставит камня на камне.

— Великий Израиль, — тихо проговорил Комаров. — Я бывал там, когда был ребёнком, в тех краях. Что ж, никогда не думал, что Иудея, Израиль, Вольная Палестина и Свободный город Иерусалим смогут снова стать едиными.

— И это случилось, — Яго запустил ладонь в миску с сухарями. — Но ладно. Я хочу лишь сказать, что…

— Как вы спаслись? — Андронник быстро задал вопрос. — Я лично наблюдал за тем, как пуля из револьвера лишила её жизненных функций.

— Я об этом и талдычил. Она была трофеем Фемистокла, которым он хотел шантажировать Данте. За то, что я отправил Фемистокла раньше времени на суд Божий, меня Лорд-Магистрариус прежний угрожал отправить в землю. Когда посудина пошла под воду, я схватил Сериль и вышел к какой-то площадке, где какой-то молодец оставил спасательную шлюпку. Сев на неё я отчалил от корабля. Когда его жена очнулась, она поведала мне и показала, что пуля прошла по касательной и оглушила её, едва не разворошив ухо.

— Значит мои визуальные сенсоры и программы аналитического восприятия ошиблись, просчитав её гибель, — с надеждой в металлической речи протараторило существо.

— Именно так, мужик, — Яго показал на него указательным пальцем в знак согласия. — Мы долго плыли, еда в шлюпке кончалась, но нас вовремя обнаружили разведывательные силы Великого Израиля.

— Что потом?

— В кутузке мы просидели недельку, пока не пожаловали господа из Моссад. Нас долго допрашивали, по отдельности. Силу не применяли. А затем мне и ей предложили сделку.

— Работать на государство, — заключил Комаров.

— А ты сечёшь. Да, тогда я видел её в последний раз. Меня предупредили, что за вольные шаг в право или шаг влево, меня отправят на корм львам, и определили в боевое подразделение. А её стали готовить на ополченца.

— Хм, а как ты оказался в Турции? — спросил Комаров.

— Долгая история, потом потрындим о ней. Сейчас мы собрались здесь для того, чтобы решить — как спасти моего брата. Ему становится всё хуже и хуже. Перед вылетом я видел, как он балакал с каким-то воображаемым товарищем. У меня поджилки трясутся от одной мыслишки, что он может поехать, — беспокоится Яго, поедая всё больше сухарей.

— Я могу разработать более стильный транквилизатор, — стал рассуждать Андронник. — Если правильно рассчитать дозу нужного ингредиента, то лекарство сможет изменить определённые процессы в организме и остановить деструктивное влияние психической травмы.

— Что бы он вообще железным невминяшкой? — сердится Яго. — Нет, лекарство уже дало сбой, где гарантия того, что в следующий раз оно удержит безумие в нём?

— Тогда может поместить его в лечебницу? В России. — предположил Эстебан. — Для того, чтобы в Рейхе документации не было. И главное, чтобы знакомые лица были к нему близко.

— Ближе? — усмехнулся Комаров. — Не думаю, что позволят. У нас после той болезни даже есть поговорка — друг познаётся на социальной дистанции. Это я к тому, что близкие люди могут напоминать ему о психической травме. Да и к тому же, он не оставит целый орден без управления.

— Константин прав, — прожестел Андронник. — Если он поймёт, что его оторвали от безопасности Империи, то это может усугубить ситуацию. Его психика пошла путём замены — любовь к жене и ребёнку сменилась заботой о родине и если мы его изымем из обычного рабочего состояния, то может быть его состояние станет ещё хуже.

— Может просто привести к нему жену и ребёнка? — спросил Эстебан, отпивая сок. — Вот взять и привести, подсунуть ему её. А затем всё рассказать.