Друзья или семья (ЛП)

Примерно через час Люк подполз ко мне. Я как раз заканчивала задание по английскому языку.

— Сэнг, — сказал он, широко раскрыв глаза и положив руку на живот. — Ты приготовишь что-нибудь поесть? Я умираю с голоду.

Я взяла карандаш и написала, чтобы не говорить.

— Что бы ты хотел?

— Все, что угодно, — ответил он, стянул резинку с волос, светлая челка упала на лицо, запустил пальцы в пряди и снова собрал их в хвост. — Я буду есть хлеб и воду.

Я ухмыльнулась и подумала, что смогу приготовить что-то получше.

Резкий звенящий звук прорезал воздух. Габриэль зашевельнулся на кровати.

— Да? — сказал он слабым голосом. — Нет, она здесь. Черт, да, я сплю. Заткнись. Люк здесь. Хватит на меня орать. Мы должны были не спать всю ночь, наблюдая за ней, так что я пытаюсь уснуть. Черт. — Рука Габриэля появилась из-под одеяла, и на ковер с глухим стуком упал телефон. — Сэнг, — позвал он. — Тебя к телефону. — перевернулся, натянул одеяло так, что осталась видна только макушка, и снова заснул.

Я посмотрела на Люка. Кто-то ожидал, что я уже могу разговаривать?

Люк рассмеялся, подошел к телефону, подрбрал его и поднес к уху.

— Да? Да, она здесь. — Его глаза метнулись ко мне. — Нет, он просто дремлет. Ты же знаешь, какой он, когда его будишь. Да, она еще не спит. Да, скажи Норту Сэнг закончила домашнее задание. — Люк скорчил мне рожу, а я улыбнулась ему. — Что? Нет. — Он прикрыл телефон рукой. — Сайлас хочет знать твой любимый цвет.

— Розовый, — пробормотал Габриэль из-под одеяла.

Люк сверился со мной, и я кивнула.

— Она сказала розовый. Ну, если у них нет розового, идите в другой магазин.

Я потянула Люка за рукав рубашки, тихо спрашивая, о чем они говорят. Он отмахнулся, удерживая меня рукой и отодвигая телефон. Было слышно, что это голос Сайласа, но разобрать, что он говорит, было невозможно. Я вздохнула, покачала головой, встала и пошла готовить еду.

Спустившись вниз, первым делом заглянула к маме. Она спала глубоким сном, но румянец на ее щеках выглядел лучше. Я собиралась попытаться уговорить ее принять ванну, когда она проснется, и перестелить постель. Обычно этим занимался папа. Если бы я раньше знала, как тяжело она больна, я бы помогала больше и, возможно, она не была бы такой сумасшедшей, когда просыпалась.

Я пошла на кухню, открыла холодильник и достала продукты, чтобы сделать бутерброды с беконом и жареным сыром с яблоками.

Масло растаяло на сковороде, когда я почувствовала, что ко мне сзади кто-то подошел. Я развернулась и чуть не стукнулась о Габриэля.

— Будь осторожна, Беда, — сказал он, зевнул и потер ладонью глаз. Он зачесал белокурую прядь назад, смешав её с каштановыми волосами. — Что у нас на завтрак?

— Жареный сыр, — прошептала я и положила на сковородку хлеб, сверху поджаренный бекон и сыр. Тонко нарезал яблоки бабушки Смит, положила сверху, затем еще один кусок сыра и еще один кусок хлеба.

— Это с яблоком? — спросил он. — Это странно.

— Это вкусно, — прошептала я.

— Как скажешь. — Он сложил руки на животе и прислонился к стойке.