Оникс и слоновая кость [litres][Onyx and Ivory]

Теперь надо было разобраться с той, что находилась внутри.

Борясь с усталостью, Кейт спустилась на первый этаж. Корвин лежал в той же нелепой позе, в которой она его оставила.

– Пожалуйста, не умирай, – шептала она, подходя к нему.

Кейт потащила его из стойла, морщась от того, как грубо с ним обходится. Но иначе не получалось. Корвин был неподъемным, словно налился драконьим ядом. Она дотронулась рукой до его лба: он пылал от лихорадки. Принц приоткрыл глаза и тут же закрыл. Вскоре дыхание сделалось глубоким. Кейт надеялась, что он действительно уснул. Ей бы очень не хотелось, чтобы Корвин сейчас бодрствовал.

Набравшись смелости, она расстегнула его ремень и пуговицы на рубашке и осторожно сняла ее. На запястьях принц носил короткие кожаные наручи. Она развязала их и увидела на правой руке татуировку: ястреб с зажатым в когтях щитом. Татуировка выглядела знакомой, но Кейт не смогла вспомнить, где видела такую. Она почему-то занервничала. Сколько же лет прошло со дня их последней встречи? Тогда у Корвина не было никаких татуировок, она это точно знала.

«Теперь он – совершенно другой человек, – напомнила себе Кейт. – Как и я».

С нательником справиться оказалось не так-то просто, его нужно было снимать через голову. Корвин застонал: местами ткань присохла к ранам. Наконец Кейт отбросила нательник, стараясь не думать о его наготе и сосредоточиться на ранах, которые требовалось промыть, но ее щеки все равно запылали румянцем. Несмотря на горячечную красноту, кожа принца осталась гладкой и нежной там, где не было ран. Разве что полоска темных жестких волосков сбегала от пупка под пояс бриджей.

Кейт принесла воды из колодца, присела рядом. Дрожащими руками принялась протирать его увечья. Она полила водой на глубокие колотые раны на плече, отчего Корвин вздрогнул и очнулся, но тут же вновь потерял сознание. Промыв их, насколько это было возможно, Кейт достала из седельной сумки баночку с мазью. Снадобье, вообще-то, предназначалась для лошадей, но она решила, что вреда не будет. Уж во всяком случае, это будет лучше драконьего яда. Она начала осторожно смазывать раны. Кожа Корвина пылала. Надо было смочить какие-нибудь тряпки и накрыть его, чтобы не сгорел от лихорадки. Сама Кейт уже замерзала, однако разводить огонь не решалась.

Она так сосредоточилась на своем занятии, что не заметила, когда Корвин пришел в себя.

– Щекотно, – вдруг пробормотал он и перехватил ее ладонь над своей обнаженной грудью.

Его пальцы были слабы, но их прикосновение оказалось неожиданно тяжелым. Кейт ощутила дрожь в руке. Она удивленно посмотрела на юношу. Впервые за несколько жутких часов он произнес нечто членораздельное.

– Извини, Корвин, – проговорила она, отводя взгляд. Лицо снова заливала краска.